February 6th, 2012

В бабочке

* * *


Бывает, в юности нам встречаются «смыслообразующие» поэты, иногда – один.
Это не обязательно самый лучший поэт, даже не обязательно самый – впоследствии – любимый, но тот, прикосновение к которому – почему-то именно внутри тебя – вдруг замкнуло некие невидимые провода, и ток навсегда потёк так, не иначе.
Для меня этим поэтом стал Межиров.
В восемнадцать лет я зачитал его тоненький, в мягкой обложке, сборник «Проза в стихах», подаренный мне отцом, до состояния полураспада на отдельные страницы и выучил почти наизусть.
Года два-три спустя это книга получила Государственную премию СССР. Я был очень удивлён, но, по счастью, не настолько болен манией величия, чтобы разлюбить поэта за то, что его оценило, помимо меня, ещё и государство.
Потом я даже защитил по Межирову диплом в университете, но это было не так важно: всё уже произошло – раньше и помимо диплома.
Теперь я редко перечитываю Межирова, но некоторые его строки подчас возникают – минуя сознание, прямо на языке – в определённые моменты жизни.
Как правило, это не самые громкие и не самые программные строки, почему именно они – не знаю.
Сейчас буду вспоминать – бессистемно и произвольно, простите уж:

Я душу наконец в себе прозрел,
Хотя и без нее на свете белом
Вполне хватало каждодневных дел,
И без нее возни хватало с телом.

…Зелёный скарабей в потомственном браслете,
Зелёный скарабей, зелёный скарабей.

Не впопыхах, а трудно и медленно, в муках…

…А война закончилась весной,-
Я остался жить на всякий случай.

Она прошла с таким запасом сил,
Таща ребенка через три ступени,
Что стало ясно - мир, который был,
Пребудет вечно, в славе и цветенье.

…И неведенье это бессмертью почти что равно.

Я не желаю знать Добро
И Зло, от коих все недуги.
Верни мне, Бог, мое ребро,
Мы обойдёмся без подруги.

…И к себе неотвратимо одиночество влечет.


А ещё одно четверостишие вспомнил сейчас намеренно и с большим усилием, потому что оно обычно приходит ко мне только в минуты тоски.
Эти стихи не потрясают мастерством, кроме того, они у Межирова о ревности, а мои «тараканы» совсем иные, но вот поди ж ты:

Отстраняю прочь орудья пытки.
Заикаюсь.
Господи, прости...
Делаю последние попытки
Душу помрачённую спасти.


Вот таких – бесконечных и каждый раз последних попыток – я до сих пор не бросаю и, в том числе, возможно, благодаря этой маленькой «мантре», что написал «лично для меня» поэт Александр Петрович Межиров.