August 30th, 2013

В бабочке

* * *


Моя бабушка –  родом из еврейского местечка на юге Украины, девочкой пережившая погром (соседи украинцы укрыли тогда её семью у себя в подполе) – во второй половине тридцатых была парторгом химического завода в Москве.
Однажды её вызвали в райком и спросили:
- Почему не выполняете план по врагам народа?
- На нашем предприятии врагов народа нет, – тихо ответила бабушка и, вернувшись домой, сказала мужу:
- Сергей, за мной должны будут скоро придти, пожалуйста, не волнуйся и береги детей.
- Соня, что ты делаешь! – хватаясь за лысеющую голову, кричал мой огромный дед – крестьянин Ивановской губернии в прошлом и профессор МГУ в будущем. – Вся партия не может ошибаться! Если партия говорит, что враги народа есть – их не может не быть! Соня, одумайся!
Но моя маленькая – меньше полутора метров ростом – бабушка только качала головой: ведь она точно знала, что на её заводе врагов народа нет, а нет – значит – нет, и изменить этого факта не мог никто, даже сама партия.
Случилось, однако, так, что эта же самая партия бабушку и спасла.
Низвержение бабушки было решено провести официально и с помпой: первым делом было созвано общее партсобрание завода, дабы заклеймить бабушку за отсутствие партийной бдительности и политическую слепоту.
А собрание возьми да и заяви, что знает Софью Марковну как кристально честного и принципиального коммуниста и полностью ей доверяет.
Не отдали, в общем.
Конечно, могли быть и иные причины того, что бабушка уцелела: возможно, в самих органах как раз в тот момент шли чистки, и маховик репрессий притормозил на время, сейчас об этом уже трудно судить.
Бабушка умерла в девяносто пятом году, так и оставшись в твёрдом убеждении, что партия, если и может ошибаться иногда, то всё равно – в конце концов – во всём разберётся правильно.
И если кто-то скажет мне теперь, что на таких, как моя бабушка, всё и держалось, что, если бы не такие, как она, всё рухнуло бы гораздо раньше, и это было бы гораздо лучше, –  я спорить с ним не буду.
Может быть, он даже и прав, только спорить нам с ним не о чем: у нас ведь были разные бабушки.