September 29th, 2013

В бабочке

* * *


Был в Москве по своим делам, а попал на похороны тётки – старшей сестры моей мамы.
Ещё один повод повидать родственников, с которыми не видимся годами – хоть такой.
Хорошая была тётка: отличная мать двум своим детям и гениальная бабушка двум внукам.
Жизнь прожила долгую, трудную и счастливую, в последние годы сильно болела, в общем – отмучилась, можно сказать.
После некоторых колебаний поделюсь-таки одним нелёгким впечатлением.
Мой дядя, ставший вдовцом, почти слепой и почти девяностолетний, немощный, вёл себя естественно: плакал, говорил путано, с трудом, дрожащим голосом, повторяя фразы по нескольку раз, но какими словами он говорил!
Дядя всю жизнь был общественником: председательствовал то в жилищном кооперативе, то в садовом товариществе, то в профкоме, любил верховодить в застольях, и сейчас – у гроба жены, с которой он прожил шестьдесят лет – из его тлеющего сознания, как дым, поднимались слова, присущие собраниям трудового коллектива.
Он говорил: «какая утрата», «Елена Сергеевна, отказавшись от госпитализации, решила умереть на руках родных и близких», «когда усилия скорой помощи оказались бесплодными» – эти канцелярские формулировки, произносимые в кругу тех самых родных и близких, совершенно искренне, прерываемые рыданиями, производили сюрреалистическое впечатление.
Не думаю, что в тяжёлую минуту в нас проявляется самое главное, скорее – самое привычное, то, что ближе к поверхности, готовое к употреблению, всегда бывшее под рукой.
А до главного в такой момент и не доберёшься.
Да и есть ли оно там ещё, не рассосалось ли само собой, забытое когда-то за ненадобностью на долгие времена?