October 17th, 2013

В бабочке

* * *


Моя старшая двоюродная сестра Вера – единственный гуманитарий в нашей семье, помимо меня, конечно.
Гуманитарий по духу, не по жизни, потому что по жизни она – биолог, как и многие наши родственники.
Гуманитарность в ней проявляется разнообразно: например, в том, что она самостоятельно выучила английский до такой степени, что переводила и издавала Блаватскую.
Стихов сестра, насколько я знаю, никогда не сочиняла, но зато написала и, опять же, издала целый роман о своих, как тут говорится, «котегах». И это отнюдь не «мусипусечное» чтение, а настоящий роман о любви и смерти, полный драматических коллизий.
Кроме того, она – единственный мой родственник, с которым можно по-русски раздавить полбанки под разговоры о вечном.
И вот на днях, за таким разговором, я поделился с сестрой своим новым переводом из Фроста.
Сестра задумалась и попросила разрешения взять листочек с собой.
А вчера прислала мне свой перевод, который меня, скажем так, удивил.
Приведу, ради развлечения, оба варианта – вот мой:

УДОБНАЯ ТОЧКА
Из Роберта Фроста

Уставший от деревьев, я людей
Иду искать и прихожу сюда –
На склон холма, где кормятся стада.
Тут, скрывшись в можжевеловую тень,
Невидим сам, я вдаль смотрю, а там –
Дома людей и кладбище людей
Невдалеке, и на кого глядеть –
На мёртвых, на живых – решаю сам.

А если надоест глядеть – тогда
Я отвернусь совсем, щекой прильну
К полуденному тёплому холму,
Чтоб стебелёк затрепетал у рта.
Вдохну травы пахучую волну
И в муравьиный кратер загляну.

А вот вариант сестры:

ТОЧКА ОБЗОРА

Отшельник, иногда ищу людей.
Тогда сюда со всех спешу я ног,
Где на обритый овцами лужок
Лёг можжевельник в праздности своей.
Незрим, я обращаю взор к холмам:
Вот холм с домами тех, кто ныне жив,
Напротив – холм-кладбище, молчалив.
Что созерцать, я выбираю сам.

Пресытившись обзором, я ничком
Ложусь на склон холма, что мне знаком.
Его теплом горит румянец щёк,
Дыханием качаю василёк,
Дышу травой, живой землёй дышу
И в кратер муравейника гляжу.

Collapse )