February 4th, 2014

седой

* * *


Моё любимое начальство – коллеги по музею Боратынского – обе родом из деревни.
Не из крестьян, правда, а из «сельской интеллигенции», но всё-таки.
Одна рассказывает: в тамошней библиотеке был выбор книг – казанским не снился, одна беда – библиотекарша педагогически идейная попалась.
Всю зарубежную классику в углы прибрала, а придёшь интересоваться: – Это тебе не надо, – говорит, – на вот «Четвёртую высоту» почитай.
Но Бог – он видит, какую шельму, чем метить: уволилась та библиотекарша, пришла на её место безыдейная сменщица, устроила ревизию.
Приходит моя будущая начальница в библиотеку, глядит: Диккенс с Вальтерскоттом, Стендаль с Гюго – стопками стоят – чистенькие, нетронутые.
И пропала, до сих пор не совсем очухалась.
Второй моей коллеге больше повезло: её папа каким-то начальником по сельскому хозяйству был, все библиотечные закрома ей изначально открыты были.
Рассказывает: приводит её отец, говорит – выбирай! Она все полки облазила (восемь лет ребёнку) и выбрала «Илиаду».
И пропала.
Мне в жизни посчастливилось общаться со многими яркими людьми, но такого сочетания серьёзной образованности, душевной открытости, эмоциональной «неистоптанности», «широкодушия» и терпения, я, пожалуй, ни у кого больше не встречал.
Стоит ли удивляться моему скептицизму в адрес столичной высоколобой гуманитарной интеллигенции, которой всё было дадено по праву рождения?
Я там был, я знаю.
У меня это – чисто классовое чувство, грешен.