gomazkov (gomazkov) wrote,
gomazkov
gomazkov

Category:

"COR CONTRITUM" (1993). Пролог.


Девятнадцать лет назад, осенью девяносто третьего года, будучи политически возбуждён октябрьским путчем, я написал небольшую повесть, которую, правда, в приступе экстравагантности назвал «повемой».
В следующем году, благодаря моему доброму товарищу Игорю Жукову, она была опубликована в ивановском еженедельнике «Будни» с очень симпатичными иллюстрациями художника Владимира Серпкова.
Спустя ещё год в моей жизни стали происходить весьма важные события, которые в корне переменили мою судьбу и отчасти мировосприятие; короче говоря: ни к этой повести, ни к прозе вообще, я больше не возвращался.
Но вот недавно вдруг наткнулся на уже пожелтевшую от времени пачку газетных листов и, неожиданно для себя, прочёл всю повесть разом.
Ну, что сказать?
Стыдно мне, пожалуй, не стало, но смешно – очень!
Самое смешное, что я почти не помню того молодого человека, который это сочинил. И уж совсем не помню, откуда взялись все многочисленные исторические и псевдоисторические детали, которыми так богато это произведение. Что тут вычитано из книг, а что – высосано из пальца, не могу сказать.
Словом, после недолгих колебаний, я решил посмешить и Вас, выложив порциями этот опус сюда.
Если осилите да ещё что-нибудь потом (а то и по ходу) скажете, буду рад (главное: можно не стесняться в выражениях, так как это будет уже не обо мне).
А нет – ну, что ж – не удивлюсь и не обижусь. Просто потерпите недельку
.


COR CONTRITUM



От публикатора

Данная рукопись была найдена при обстоятельствах довольно странных, о которых, впрочем, по некоторым резонам теперь не будет речи. Об авторе ее также не может быть сказано почти ничего определенного, кроме разве одного того, что он, по-видимому, скончался во время или вскоре после известных октябрьских событий девяносто третьего года, да и то, если верить его мемуарам (что, правда, трудно), ему должно было быть от роду по меньшей мере сто, а то и с малым.
Сама же рукопись представляет собой череду предельно сбивчивых отрывочных воспоминаний из времен начала кончающегося века, и не могла бы, пожалуй, в виду крайней своей недостоверности, привлечь ничьего интереса, если бы не опять же некоторые основания, о которых опять же не время.
Вероятно, сам автор в последние дни жизни предвидел до некоторой степени свою судьбу и приписал уже слабеющей рукой к началу пролога демонстративно абсурдную (в виду дальнейшего повествования) фразу, которая неизбежно опрокинула бы все притязания на доподлинность, если бы, повторяемся, эти притязания имели под собой хоть какую-то почву. Фраза такова:

«Все персонажи данных воспоминаний являются вымышленными, совпадения имен и судеб невозможны».



ПРОЛОГ
Каприйский эндшпиль


«Жизнь требует решительно революционных взглядов на себя от всякого, кто имеет смелость именоваться марксистом, кто желает служить делу социальной революции, ибо, если вы даже в чисто философских и, пардон, гносеологических вопросах даете Маху, если вы нарушаете целостность большевицкого миросозерцания, усложняя предмет болтовней о том, что России сначала нужна какая-то буржуазная революция, что социализм осуществим лишь после какого-то периода какого-то капиталистического развития, что надобно к чему-то ждать каких-то проблесков сознания у какого-то рабочего класса, что какое-то крестьянство есть класс по сути своей какой-то реакционный, если вы еще ждете чего-то от стихийно-общественного развития, а марксизм для вас не есть прежде и пуще всего - учение о диктатуре пролетариата, то вас по установлении помянутой диктатуры надобно беспременно повесить, имея при этом в виду диктатуру не эмпирического пролетариата, который в отсталой аграрной стране не стоит и понюха, а диктатуру идеи пролетариата, коей будет проникнуто незначительное, но сознательное революционное меньшинство, призванное господствовать над обширным бытием, а только такая, заправляемая сверху организация диктаториального типа, способна утвердить в миру абсолютную истину - диалектический марксизм - утвердить не захолустно-буржуазным познанием и не оппортунистическим мышлением, а волевым революционным нажимом, и кому, как не ей, предстоит сделать учение Маркса верным, сделав его на благо этой цели всесильным?» - спросил Старик и передвинул свою единственную (но какую!) пешку с эф-пять на эф-шесть.
«О да, вы истинный автократ, Старик, вы склонны опираться не на большинство, а на тщательно подобранное меньшинство, вы строите план грядущей революции, в коем вас главным - чтобы не сказать единственным - образом занимает тема революционного стяжания власти, вовсе не учитывая объективного экономического процесса, ибо диктатура действительно вытекает из всего вашего, как вы сказали, большевицкого миросозерцания, скорее, даже наоборот: само миросозерцание вы выводите из диктатуры, утверждая оную, кстати, и в философии, и мне, право, нечего вам возразить, кроме разве одного того, что, если ваша тоталитарная доктрина охватывает уже не только политику и экономику, но и культуру, и даже самое сознание, то она может быть продуктом лишь веры, иначе говоря, вами же хаемого поповства, не так ли?» - вопросом на вопрос ответил Рядовой, мягко берясь двумя пальцами за небрежно прикороченную надфилем гриву коня а-два.
(Было, разумеется, не так. Я не знаю доподлинно, как было, и откровенное признание этого все лучше, чем жалкая потуга внести внятность, спрямить историю столь многие годы спустя - о, безотказный задний ум, егозливый взгляд в конец задачника, пошлая поза деда-всеведа, будто что-то мог знать, предвидеть еще тогда! Но тогда, сорным васильком прозябая на ниве русской революции - оголец, недоучка-школяр - что мог вообще понимать я в марксизме, демонизме или эмпириомонизме - я был юн и восхищался, не предвосхищая! И все же - коли начато, нельзя бросить - довершим тот воображаемый каприйский эндшпиль девятьсот восьмого года, возьмемся за гуж вывести противников лишь такими, какими видел их я сам в те невозможно былые времена; вытравим старательно все запоздалое, а значит, и никчемное прозрение.)
«Вперед...» - задумчиво предположил Рядовой (именно так они с Луначарским и назовут свой фракционный сборник) и переставил коня на бэ-четыре.
«Опять Авенариусу дали, батенька! – незлобиво откликнулся Старик. - Беда всей вашей садо-махистской шатии в том, что вы не смеете вступить прямо и открыто в борьбу за дорогие вам неэсдекские идейки. Вот вы изволили сказать «вперед», а ведь, играя черными, не можете не видеть, что для вас это отнюдь не вперед а даже вполне назад», - и толкнул пешку далее - на эф-семь.
«Лошадью ходите, лошадью», - окнул наблюдавший за игрой Пешков, но Рядовой поднял укоризненный палец, давая уразуметь, что возможность кавалерийского выпада сам он предвидел еще ходом раньше, а теперь, когда уже необходимость оного проступила со всей ясностью, умалять его замысел очевидной подсказкой не совсем тактично, и дал шах на це-шесть.
«Полагаете, милочка, - ухмыльнулся Старик, укромно задвигая короля с а-семь на а-восемь, - что бегу от драчки? Прячусь, так сказать? Ошибаетесь. Эта ваша насквозь антимарксистская суетня прячется в социал-демократической платформе под псевдонимом «пролетарской философии». Вот, например, черный слон ваш стоит на-эф один как ни в чем не бывало, а ведь это исконное место моего - белого, белопольного, большевицкого слона! Маскируетесь, Сан Саныч, нехорошо», - «сансаныч» Старик произнес не без неприязни в голосе: с определенного времени он не терпел данного имени-отчества.
Рядовой задумался. Положение виделось столь же безысходным, сколь и тогда, в стылой палате старинного особняка на Большой Якиманке, после двух мучительных недель борьбы с плазмодием в воспаленной, перелитой от малярийного студентика крови, - но поступательность мысли снова изменяет мне: ведь это сбудется только через двадцать лет, поэтому Рядовой лишь досадливо мотнул лысеющей головой, отгоняя лихорадочных комаров, и подвинул короля по диагонали с це-четыре на дэ-пять.
«Вы, мамочка, одержимы похотливым бесом и даже двумя, - хохотнул Старик, утверждая пешку на восьмой горизонтали и делая Пешкову же знак поискать в груде фигур подобающего ферзя. - Ваш инкуб - исторический материализм, притом весьма вульгарный и сильно подтраченный сверху идеализмом, а суккуб - идеализм, слегка переодетый в марксистские термины и подложенный под истинный марксизм. И имеют они вас, уже не прогневайтесь, как подобает: двойным бутербродом».
Кратко раздумав, Рядовой перебросил слона на а-шесть, и когда Старик логично пошел свежеобретенным ферзем на а-три - тут же отскочил на це-восемь. Над доской вдруг завис, готовый качнуться, вечный маятник парадоксальной позиционной ничьи - весомый и неминучий, как дамоклов меч.
«Вот вы кто, Владимир Ильич, - с дурно скрытым торжеством Рядовой ткнул в наглухо запатованного белого короля. - Вы голый король, несмотря ни на какую боевую революционную организацию. Вам следовало бы играть меньше в шахматы, а больше в преферанс. Вы бланковый король, господин Ульянов-Бланк! Вы хронически больны бланкизмом».
Этой бранной ничьи Старик не простил Рядовому никогда.
«Бой абсолютно неизбежен! - воскликнул он с палубы, когда капитан Кафьеро, сын знаменитого в Южной Италии анархиста, знававшего еще папу Карло, отвалил от каприйской пристани. - Конечно, живым людям будет трудненько, больненько, потненько! Нужно время! Нужны заботливые, ласковые товарищи. Вам помогут!» - и с этими словами Старик пустился в Лондон сочинять «Материализм и эмпириокритицизм».
Не без смущения сознаюсь, что данный эндшпиль придумал до последнего хода я сам. Но не спешите гневаться, а коли будет охота, разыграйте-ка его с собой на досуге и доске - вот прямо как записано, и, ей Богу, можете дальше не читать - все не зря.
Мне пора в Париж, где мы уж не повстречаемся с тобой, любезный сердцу моему друг Сан Саныч. Простимся же сейчас. Покойся с миром, пусть остынут и отболят твои исколотые вены. Спи, Рядовой Богданов, спи Сан Саныч, никто не будет мстить за тебя, спи спокойно. И аминь.


(Продолжение следует)



Tags: проза
Subscribe

  • Вверх до Нижнего

    В этом году удалось поплавать лишь два дня – курам на смех! Однако, учитывая обстоятельства, спасибо и на этом. СЕЛО КОКШАЙСК Из Кокшайска в…

  • ДО УРАЛА И ОБРАТНО

    Вот, поплавал немного, хоть есть повод показаться в свете. КАМСКОЕ УСТЬЕ Зря нас искушаешь, аспид, мутной истиной в стакане. Сами…

  • К ЦАРИЦЕ И ОТ НЕЁ

    Всех приветствую – вернулся! РЕКА УСА Круты обрывы меловые по берегам реки Усы. Покрутишь, как пират, усы: не тут ли мы купцов ловили? И…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments

  • Вверх до Нижнего

    В этом году удалось поплавать лишь два дня – курам на смех! Однако, учитывая обстоятельства, спасибо и на этом. СЕЛО КОКШАЙСК Из Кокшайска в…

  • ДО УРАЛА И ОБРАТНО

    Вот, поплавал немного, хоть есть повод показаться в свете. КАМСКОЕ УСТЬЕ Зря нас искушаешь, аспид, мутной истиной в стакане. Сами…

  • К ЦАРИЦЕ И ОТ НЕЁ

    Всех приветствую – вернулся! РЕКА УСА Круты обрывы меловые по берегам реки Усы. Покрутишь, как пират, усы: не тут ли мы купцов ловили? И…