gomazkov (gomazkov) wrote,
gomazkov
gomazkov

Categories:

"COR CONTRITUM" (1993). Глава четвёртая.

Пролог  http://gomazkov.livejournal.com/54682.html
Глава первая  http://gomazkov.livejournal.com/54863.html
Глава вторая  http://gomazkov.livejournal.com/55119.html
Глава третья
  http://gomazkov.livejournal.com/55342.html



ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Белый замок


Мертв. Я вступаю в его обширную сумеречную залу, где отовсюду тянет погребным холодом.
И откуда-то доносятся голоса.
Наборный паркет мореного дуба почти сокрыт под битым в мелкую окрошку стеклом; поверх навалено множество всяческой истлевающей всячины: противогазы, люстряные гирлянды, сбитые очередями, бутылки с давно выветренной зажигательной смесью, пакля, вороха исписанных мелких бумажек, старинная книга с красным обрезом и полустертой надписью «... лет фельдъегерской связи...», истраченный до прозрачности трехцветный флаг, которым хозяин, может быть, помахивал еще до нашествия на Париж казаков.
И детские голоса.
Павший со стены длинный пожелтевший гравюр какого-то сражения с огромными барабанами, кричащими солдатами в треуголках - сплошь мечен пулями и мухами.
И еще детские голоса, поющие где-то «Confutatis maledictis».



Преступаю снесенную с петель дверь, преодолеваю заваленную ломаной мебелью на всю высоту пролета мраморную лестницу. Откуда-то сверху просачивается дождь, витиевато змеясь по мозаичному полу.
«…Flammis acribus addictis…»
Не об эти ли уральского мрамора крепостные стены бился своим двенадцатитысячным войском герцог Мальборо?* Или, быть может, всего лишь какой-нибудь жалкий Мальбрук? - тот самый, например, чей поход столь бесславно завершился у этих же белых стен?
«…Voca me cum benedictis…»
Коридор ведет меня в покои хозяина. Окна выбиты, ветер с океана колышет серебристые ленты жалюзи. Крупнокалиберная очередь и здесь пробежалась по потолку, однако не задела стоящую на подоконнике початую бутылку «Наполеона».
«…Oro supplex et acclinis…»
Стоп. Вообще-то Ильич всегда предпочитал «Арманьяк»: ему нравилось само название, которое он расшифровывал как «Александр Романов - маньяк», но мне почему-то упорно помнится именно «Наполеон». Пусть так и останется. В конце концов, Александры преходящи**, но в Наполеоны неизменно глядит каждый из них.
«…Cor contritum quasi cinis…»
Гляжу и я, но тут встречаюсь глазами с человеком, что присел под окно на усеянный стреляными гильзами пол, и вздрагиваю. Человек оборван и страшен, лицо его грубо замотано грязной бумазеевой тряпицей, скрывающей темя, уши и подбородок.
«Ну что, Саввушка, слеп ты, что ли? - говорит он, с трудом шевеля подвязанной челюстью. - Эхва! А вить хозяин-то - я!..»
«…Gere curam mei finis…»
Сейчас я буду продолжать. Сейчас. Да, чуть не запамятовал: двумя, возможно, тремя днями ранее все еще надутый мсье Додар устроил-таки праздничный ужин по случаю прибытия своей любимой внучки.
Безумным было это застолье: мсье Додар, во власти хмурых дум; скорбно комкающая губы Надежда Константиновна, Шарлотта, смешливая, пускающая быстрыми глазами зайчики, и я, ими ослепленный, ошарашенный, нелепый в судорожных своих попытках поймать ставший вдруг нестойким пол или - для людей с испорченным воображением - поправимся: почву. Никак не мог я понять тогда и - вздор, вздор - надеяться на это теперь, чем же ты показалась мне, доселе не замечавшему женщин, - о, юная стопроцентная бретонка с рыжими непокорными кудрями пуделя, с зеленовато-карими, как мшистые морские скалы, глазами; ты - живая, чужая, изменчивая, словно само здешнее море; не от тебя ли дождался я погоды не по сезону, и что несешь ты на мой каменистый берег своим шаловливым приливом - Боже, откуда это - отлив лениво ткет по дну - нет, не то - сегодня полная луна - нет, совсем не ко времени и не к эпохе вплетается в невнятные мои речи картавый тенор старого Пьеро, а вот поди ж ты! - я поднимаю свой бокал за неизбежность смены - и кружится, кружится, воспаряет легкая моя голова и не бретонская пахучая можжевеловая настойка виной тому, воспаряет моя пушистая и видит с высоты зелено-карими глазами самого покинутого меня, скользящего, текучего, упадающего, летящего по-алисьи, зачем, куда, страшно, позволь мне лучше пасть под стол, отвороти зрачки наяды, я пьян, не вина в них, но яды, не отпускай меня, постой, молю, не дай мне fall in love, опустоши, дави, как губку, не одолеть застолья вплавь но я не пьян, хлебнув из кубков, но я не сыт, вкусив хлебов, во тьме своей я различаю тебя и падаю в любовь, как метко спичут англичане, скажу верней: впадаю, ибо любовь есть море или грех, о чем когда-то древний грек-рыбак поведал мне, иль рыба сама - не помню, не любил - не все ль равно, в конце концов, кем мне плыть во мгле твоих глубин, я пьян и безнадежен, цокнем о рюмку рюмкою, за то ж? - за неизбежность сме... смелее!.. ну, что такое? - что там?
«... нож», - сказала Крупская.
«Что?» - вздрогнув, переспросил я.
«Вы уронили нож, Саввушка», - повторила она.
«Ах, да, конечно, конечно, простите».
Боюсь, не сумею связно повествовать о двух, возможно, трех тех днях (смешная оговорка: да связно ли я повествовал доселе?), боюсь, я почти не спал, или, скорее, не просыпался, боюсь, совсем не поминал об Ильиче, боюсь, не замечал ни обильно слезливых глаз Надежды Константиновны, ни отчужденных, сумрачных - мсье Додара, боюсь, опять вся вина на мне.
Мы с Шарлоттой бродили по безлюдному побережью, хрустя галькой, покрытой синими, спутанными, как пасмы, водорослями. В узкую щель меж единоцветными волнами и облаками дул ветер с запахом соленого йода, прибой жадно облизывал пляж, скрипели сосны. Боюсь, не знаю, о чем мы говорили: память выстраивает в сознании какие-то каменные бастионы, заплесневелые крепостные стены, - о, гордый Сен-Мало, город камней и корсаров, родина моей своенравной Шарлотты, капризули Шарлотты, лукавицы Шарлотты - «потащим мы Саввушку, на солнышко за ушко» - в смехе морща вздернутый носик, щебетала она, но солнце так ни разу и не пальнуло сквозь бойницы тяжелых, как башни, туч - и вот! Я вспомнил! Башни, стены, камни, руины - вот из каких темных ниш бретонского средневековья выполз и угодил в блуждающую нашу беседу полуразрушенный белый замок, что лежал на соседнем холме. Шарлотта первая - да, да, она сама! - завела разговор: знаешь ли, отчего тут не говорят о погоде? - спросила она - нет понятия не имею - сказал я - действительно все молчат как рыбы в рот набрали - и будут молчать - сказала она - потому что суеверны и боятся всего как маленькие и чужих тут не любят вот и дедушка сердит что я как раз приехала когда гости у него а я не верю и не боюсь потому что совсем не маленькая уже - так что же что же - спросил я - да вот в том замке - показала она - жил когда-то Жиль де Рец - а кто это Жиль де Рец - спросил я - ты что не знаешь кто такой барон де Рец - удивилась она - ей Богу не знаю - признался я - барон Жиль де Рец Синяя Борода неужели не знаешь - не поверила она - ах Синяя Борода - вспомнил я - но это же сказка такая - никакая не сказка - возмутилась она - а верно жил такой барон и кстати очень кровожадный и детей замучил несчитанное множество из удовольствия одного его за это сожгли потом а вот сказка то что будто бы он воскрес много лет назад и хотя никто его не видел но с тех пор тут почти всегда холодно а что холодно это правда - сколько лет - уточнил я - ну еще дедушка был молодой - сказала она - а дедушке я верю но это ведь не из-за какого это не Синего Бороды конечно а просто в атмосфере наверное что-нибудь свихнулось а они все будто всерьез так считают в смысле про Бороду и будто ждут чего-то плохого а я думаю это от того что они солнца почти не видят ничего удивительного тут и тронуться недолго.
(Прости меня, Шарлотта Пуалан, я безбожно вру твой текст, недостойно тараторю, сюсюкаю с почти взрослой тобой, подобно слепо обожающему, выжившему из ума деду: может, статься, несчастный мсье Додар нашептывает мне, или я уже и впрямь гожусь тебе в гранд-пэры, ну, отчего я помню тебя непременно маленькой, даже меньшей, чем знал?)
Все. Больше ничего не придумать, дабы не продолжать. И довольно. Я должен продолжать и буду. Ввечеру того же дня, никому не сказавшись, я отправлюсь в замок барона Жиля де Реца. Как знать, быть может, еще не поздно будет не погубить всего, но мое легкодумие и мальчишески-безрассудное любопытство довершат дело. Только под утро приведу я Ильича домой, где все успеют уже переполошиться моим исчезновением. Ильич покажется чуть ли не обезумевшим: кроме той единственной фразы, какой он поприветствует меня в замке, - вплоть до порога дома я не услышу от него осмысленной речи; он будет лишь чудно подухивать в такт своим неверным, заплетающимся шагам, да время от времени жутковато завывать, придерживая обвязанную щеку, - я подумаю тогда, что у него разболелись зубы (теперь-то знаю, что уши: каково было ему слушать католическую секвенцию - в его-то положении).
Однако исступленные рыдания Крупской, совершенно убитой жалким видом супруга на удивление быстро приведут Ильича в сознание: он вдруг картаво прокашляется и, хотя простуженным, но уже вполне своим голосом прикажет заткнуться, бриться и омываться.
Да, именно вот так оно вкратце и будет. И с сего часа я не упущу не единой детали; без отступлений я шаг за шагом пройду этот ужас вновь, пока все не станет кончено. Отступать поздно: вскоре меня кликнут.

* Пишется не Marlboro, а Mallborough.
** Вот это верно: судя по абсурдному описанию замка, в виду имеется не Александр Романов, а совсем другой Александр – какой-нибудь Руцкой, но стоит ли всерьез анализировать спутанные воспоминании склеротического пожиляка?


(Окончание следует)




Tags: проза
Subscribe

  • * * *

    Диалектика: кто-то второй день растерянно осматривается на работе – после праздничной декады, а у кого-то лишь второй день как закончилась…

  • Чуть-чуть о зеркале души

    По нашему музею все, разумеется, ходят в масках, но на выходе их обычно снимают. Я далеко не каждого экскурсанта провожаю до дверей, но порой…

  • * * *

    Ещё одна маленькая музейная история. В нашем музее каждому посетителю вручают планшет, который ориентирует его в путешествии по экспозиции,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments