Category: искусство

В бабочке

* * *


Наш стотридцатилетний старичок-рояль, пережив не один ремонт, –
https://gomazkov.livejournal.com/264877.html
– решил всё-таки приказать нам долго жить. Нет, он остаётся с нами – в качестве музейного экспоната – но для дела пришлось разориться и купить новенькую, беленькую цифровую Ямаху, которая отменно подходит для всех наших мероприятий и для интерьеров тоже: если, конечно, держать свой снобизм в узде.
Базируется наша Ямаша, естественно, в будуаре.
И вот на днях репетируем мы там Вертинского, и как раз на словах «…теперь в притонах Сан-Франциско лиловый негр вам…» я вдруг ловлю из витрины укоризненный взгляд последней хозяйки данного будуара Ольги Боратынской-Ильиной, которая почти семьдесят лет своей долгой жизни провела именно в Сан-Франциско, но – прочь намёки! – работала сначала продавщицей в галантерее, а потом, набравшись опыта, создала собственное модное ателье.
Бывает же такое! – пришлось поперхнуться и извиниться.





В бабочке

Почти Серебрякова


На нашем стареньком стадионе Центральный окна туалетов выходят прямо на фасад: когда идёшь к западной трибуне, минуешь ярко освещённую своего рода клозетную галерею.
Причём, окна мужских туалетов начинаются на высоте плеча, а женских – на уровне колена.
И никакого вуайеризма, чистое искусство: окна ведь смотрят лишь на умывальники, не в кабинки же.
Мрачным ноябрём – и это за развлечение сойдёт.


седой

Однажды средь шумного бала...


Что делать, если концертная часть бала завершена с успехом, артисты расположились на веранде, и тут дамам захотелось шампанского?
Шампанское в буфетной, по счастью, имеется, но весь дом наполнен танцующими, идти сквозь которых – с бутылкой и бокалами – как-то не comme il faut.
Для выхода из этой непростой ситуации нужен один музейный работник, один артист Татарского академического государственного театра оперы и балета (оба в чёрном) и один пластиковый стул (белый).





седой

* * *


Дочь отбыла на театральный фестиваль в Сочи, а накануне, получив зарплату и премию, я отдал моим женщинам свою карточку для покупок всего необходимого в путешествии, а сам остался дома.
Когда лежишь на диване, слушая ежеминутное щебетание банковских эсэмэсок, сердце невольно наполняется гордостью: добытчик, кормилец, отец родной!



седой

Месяц не видел ребёнка


Мой ангелочек припорхнул из Питера с детского театрального фестиваля «Оперение».

Соня на Оперенье


На вокзале, когда коллектив прощался до осени, рёв стоял белужий и слёзы катились горохом.
Восемь дней в Репино: Финский залив, сосны, белые ночи, экскурсии, катание по Неве на теплоходе, показы, импровизации, мастер-классы – и за всё за это – ни копейки родительских денег!
Константину Юрьевичу Хабенскому – земной поклон.
Финансы он, кстати, привлекает где только получается: и государственные, и корпоративные, и олигархические, – и уронить свой авторитет в чьих-то глазах как-то совершенно не страшится.
Немного у нас таких людей пока.
А тех, кто боится запачкаться, и потому пальчиком не пошевельнёт – много.
Ну, и ладно: зато с немногих легче брать пример.



седой

О вкусах


Давно замечено, что вопросы культуры и искусства превосходно иллюстрируются метафорами из сферы человеческой физиологии, особенно области желудочно-кишечного тракта, но не только его.
К примеру, то, какие певческие голоса нравятся разным людям, отлично демонстрируют две не очень приличные частушки, речь в которых идёт вовсе не о голосе, но подобие получается абсолютное.
Вот первое вкусовое предпочтение:

На окне растут цветочки –
Голубой да аленький.
Никогда не променяю
Я большой на маленький!

А вот второе:

На окне растут цветочки –
Голубой да аленький.
Лучше маленький да крепкий,
Чем большой да вяленький!