Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

В бабочке

* * *


Ну вот и отменили у нас перчатки. Маски оставили, а перчатки упразднили.
Однако мы, посовещавшись, решили в нашем музее это замечательное новшество (вернее, «старшество») оставить. Не для посетителей, конечно, а для себя – для экскурсий.
Во-первых, маски без перчаток теряют половину прелести: как-то не вполне одетым себя чувствуешь.
Во-вторых, нам так или иначе приходится прикасаться к бесценным экспонатам, а в перчатках это пристойнее.
Ну, и, в-третьих, красиво. Почти фигуристом себя ощущаешь.

Collapse )



В бабочке

* * *


Наш стотридцатилетний старичок-рояль, пережив не один ремонт, –
https://gomazkov.livejournal.com/264877.html
– решил всё-таки приказать нам долго жить. Нет, он остаётся с нами – в качестве музейного экспоната – но для дела пришлось разориться и купить новенькую, беленькую цифровую Ямаху, которая отменно подходит для всех наших мероприятий и для интерьеров тоже: если, конечно, держать свой снобизм в узде.
Базируется наша Ямаша, естественно, в будуаре.
И вот на днях репетируем мы там Вертинского, и как раз на словах «…теперь в притонах Сан-Франциско лиловый негр вам…» я вдруг ловлю из витрины укоризненный взгляд последней хозяйки данного будуара Ольги Боратынской-Ильиной, которая почти семьдесят лет своей долгой жизни провела именно в Сан-Франциско, но – прочь намёки! – работала сначала продавщицей в галантерее, а потом, набравшись опыта, создала собственное модное ателье.
Бывает же такое! – пришлось поперхнуться и извиниться.





В бабочке

Почти Серебрякова


На нашем стареньком стадионе Центральный окна туалетов выходят прямо на фасад: когда идёшь к западной трибуне, минуешь ярко освещённую своего рода клозетную галерею.
Причём, окна мужских туалетов начинаются на высоте плеча, а женских – на уровне колена.
И никакого вуайеризма, чистое искусство: окна ведь смотрят лишь на умывальники, не в кабинки же.
Мрачным ноябрём – и это за развлечение сойдёт.


седой

Ещё чуть-чуть о профессионализме


В детстве я, как и все, обожал рисовать фломастерами.
Больших способностей я при этом не демонстрировал, но родители одно время считали иначе и однажды с благоговением передали мне подарок некого знакомого художника – настоящий профессиональный фломастер.
Был он, как сейчас помню, оранжевый и отличался от тривиальных детских, на мой тогдашний взгляд, лишь одним: от него остро несло каким-то ацетоном и аммиаком, аж дух занимался.
Так я впервые прикоснулся к истинному профессионализму, так и ощущаю его с тех пор: профессионализм ведь действительно редко пахнет фиалками и корицей, он – вещь конкретная и не подлизывается.



седой

Старость надо уважать


Интересный случай тут со мной произошёл.
Справляли нашей бабушке поминки (бабушка двенадцать лет назад умерла, но у нас это строго – ежегодно), а так как она правоверная мусульманка была, поминки тоже проходят по правилам: никаких мужчин быть рядом не должно.
Слинять из дома часа на четыре – это с нашим вам удовольствием, но тут, как назло, на улице дождь с намечающимся снегом – не погуляешь, а в музее я выходной. Конечно, можно прийти на работу и не взирая, но как-то не хочется: должны же от меня там отдыхать, в конце концов.
Что делать?

Collapse )
седой

* * *


Объявляя номер для баяна соло, не ждал никакой беды – спокойно сказал: «Карл Мария фон Вебер – «Концертштюк», что означает…» и был уверен, что продолжу, как и планировал: «концертная пьеса, сольное, виртуозное произведение крупной и одновременно свободной формы», но не сумел. Просто не смог.
Сказал, совершенно непредвиденно для себя: «…концертная штука!», зал, разумеется, закатился, и я умчался рысью. А баянист с Вебером и штюком остались.
К чести молодого исполнителя, сыграл он превосходно и на меня потом почти не сетовал – сказал только, что во время исполнения только о «концертной штуке» и думал.
Конечно, я его уболтал: рассказал, что, в принципе, всё было правильно: «штука» – она и происходит от немецкого «stück» – пьеса, часть, единица – нечто отдельное, имеющее самостоятельную ценность; а по-польски «sztuka» – вообще значит «искусство»: в общем, всё обошлось.
Но стыдно до сих пор: лучше меньше знать всякой филологической шелухи, но больше профессиональной совести иметь.
И что на меня нашло?



седой

* * *


У провинциального музея должна быть своя фишка. Мы не можем равняться со столичными коллегами богатством экспозиции (ведь центральные музеи и за счёт провинциальных обогащались в своё время, а теперь им же, спасибо и на том, предоставляют их бывшие экспонаты на выставку: чужое брали навсегда – своё дают на время), значит, надо делать упор на семейный дух и бытовые подробности, которые за столичным лоском подчас неразличимы.
Поэтому на проходящей у нас сейчас выставке «Пушкин и Казань» помимо прибывших из Москвы и Питера действительно уникальных предметов (например, портретов Пушкина и Боратынского работы Вивьена де Шатобрена 1826 года или портрета невестки Боратынского – красавицы Анны Давидовны – кисти Брюллова-старшего) по стенам обильно развешены портреты казанцев середины XIX века – для создания должной атмосферы.
Лица очень выразительные, но личности широкой (и даже узкой) публике почти неизвестные.
Но мне-то надо знать, спросить ведь могут.
Особенное затруднение вызывают у меня пока трое: купец, казанский голова Онисим Месетников, преподаватель философии Казанского университета Элпидофор Манассеин и казанский дворянин, гусар, знакомец Пушкина ещё по Царскому селу Памфамир Молоствов.
Как их прочно запомнить?
Ну, имена я сразу откинул – это мне уже не по годам. Но и просто Месетников, Манассеин, Молоствов – поди ухвати. Это не пушкинские Шишков, Шихматов, Шаховской, которые сами в ямб ложатся.
Разве так:

Манассеин, Молоствов, Месетников –
Нет на свете лучше собеседников!


Как-то вяловато, не запоминается. Может, посодействуете, сочините свой вариант?



седой

В мире животных искусств – 2


Ну, с тем, что тараканов давно уже нет, я постепенно смирился. Стал даже забывать их усатые лица.
Но где комары? Комары где, я вас спрашиваю? Их нет. Их нет не только в Казани (а раньше ни ночи без фумигатора), их нет даже на базе отдыха – в смешанном лесу на берегу Волги.
Кто виноват? Кто следующий? Почему молчат экологи?



седой

В мире животных искусств


Наблюдал удивительную картину: воробей гонялся за бабочкой.
Он какое-то время виртуозно повторял все её головокружительные пируэты, ни разу, впрочем, не приблизившись на расстояние вытянутого клюва, пока оба, наконец, не скрылись за кустом.
А вот интересно: явно проигрывая в маневренности, воробей выписывал кружева из чистого искусства или у него действительно был шанс, использовав преимущество в мощи и выносливости, загнать жертву и отобедать?
Орнитологи с лепидоптерологами есть в зале?



седой

* * *


Кстати об аплодисментах.
Был я как-то на концерте в Рахманиновском зале Московской консерватории, поглядел на столичную эстетскую публику.
Картина, конечно, маслом: атмосфера так насыщена снобизмом, что, кажется, можно ковырять его из воздуха ножиком и мазать на хлеб.
Особенно понравилось, как аплодировала одна дама: долго дома тренировался, чтобы повторить.
Хотите научу?
Левая рука, согнутая в локте, расслабленно располагается ладонью вверх под левой грудью. Правая рука сходным образом помещается под правой грудью, большой и указательный палец элегантно держат тёмные очки за дужку. Ноготки трёх оставшихся свободными пальцев правой руки легонько постукивают по ладони левой.
Получилось? Если да, то теперь вы – истинный ценитель высокого искусства.