Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

В бабочке

С Новым Годом!




Ну вот и предновогодние ёлочки позади – остались лишь постновогодние, и можно смело поздравить друг друга с наступающим!
На фото – я с моим молодым коллективом, после очередного «Салтана». Как метко заметил один добрый мальчик из первого ряда: «три ёлочки и два кактуса». Настоящую ёлку он считать не стал, а мне повезло в этот момент отлучиться за кулисы, переодеваясь в Деда Мороза, и я оказался без определения.

Collapse )

Ну а под катом – для любителей новогоднего хоррора – моя дочь, продолжающая семейные традиции, – вместе со своей лучшей подругой.
Счастья всем в Новом году, и главное – будьте живы!



седой

* * *


Да-да, я знал, что пудель собака гипоаллергенная, непахучая и нелиняющая, но что её надо стричь. Однако я не знал, что это такой впечатляющий аттракцион.
Моя несравненная супруга, отбывая в свою зарубежную гастроль, дала координаты нужной собачьей парикмахерской, и уже звоня в дверь, я понял, что наша рыжая бестия, в отличие от меня, тут не впервые, потому что её три с половиной килограмма отчётливо завибрировали у меня под мышкой. А когда появилась милейшая грумерша Юлия Васильевна, ходила ходуном уже вся моя немалая грудная клетка – резонируя.
Чуть позже выяснилось, что это обычное явление, потому что следующий в очереди за нами миниатюрный йоркшир напоминал в руках своей хозяйки небольшой, но мощный отбойный молоток: судя по звукам – на паровой тяге.
Я был готов к тому, что через час собаку свою не узнаю, но всё же лишний раз порадовался, что она ко мне ринулась: не то я просто мог бы пройти мимо.
Ну, а дома, оценив результат, забилась в нервном хохоте уже моя дочь.

Collapse )

Мой суровый отец, увидев эти фото, прямо сказал, что до стрижки было лучше – человечнее как-то.
Я с этим согласен, но зато – стало собачнее.
ЗЫ. На всякий случай уточняю: мы не покупали собаку под диван и диван под собаку – так само получилось.



седой

Слишком много сиянья нам Солнце даёт...


Позавчера я проснулся с острым чувством «хочу спать», хотя спал нормально. К сожалению, надо было вставать, поэтому весь день хотелось одного – лежать.
А тут ещё позвонили – на экскурсию запросилась группа в сорок пенсионеров!
В назначенное время я, сцепив зубы, вышел к ним и увидел трёх молодых мам с тремя девочками старшего дошкольного возраста. Я уточнил: «Простите, вы и есть сорок пенсионеров?» – и они уверенно подтвердили.
У меня совершенно не было рассчитано сил на разъяснение этой загадки природы, я просто провёл им экскурсию, кстати, удачно, потому что молодые мамы и маленькие дочки – моя коронная аудитория; а вернувшись домой, наконец рухнул и пролежал – с короткими перерывами – до следующего утра, когда и проснулся – бодрым и отдохнувшим.
И тут только прочёл, что накануне была какой-то уникальной силы вспышка на Солнце. Но не сказать, чтобы моё самочувствие этим вполне разъяснилось, ведь по правилам – магнитная буря должна разразиться через сутки после события – то есть, как раз, когда я проснулся бодрым и отдохнувшим.
Весь день ждал ухудшения – так и не дождался.
Решил зайти с другого конца: посмотрел, что у нас там с полнолунием. И – бинго! – оно, оказывается, имело место именно позавчера, причём полная Луна невидимо взошла в десять утра – когда я, покачиваясь, приплёлся на работу.
Всё разрешилось самым примитивным образом, осталась лишь лёгкая печаль: оказывается, не солнечный я человек, а лунный. Обидно даже – так стараюсь…



седой

День рожденья у отца


Мне почему-то захотелось сегодня процитировать этот отрывок из отцовской книги «Прогулки в детство» – очень уж он мне нравится.
Это про маму.
Мне даже кажется, что я сам помню эту сцену, хотя – едва ли, конечно. Просто – очень убедительно написано.

ОЛЕГ ГОМАЗКОВ
Я всегда помню, как она – яркая, стремительная – выскочила из такси, примчавшись к нам, двум любимым мужичкам, в крымский санаторий. Смеющаяся, в новом желто-голубом платье, под стать боттичеллиевской «Весне», она гнала перед собой волну радости, не удостоив взглядом местных абреков, со смаком оценивших её аппетитную фигурку... Она стремительно бежала к нам – в белых танкетках на модной платформе – и уже что-то спрашивала, удивлялась, укоряла, советовала... Всё в ней пульсировало и ликовало. Алёшка прижимался к её коленям, бедрам, тыкался мордочкой в пах; она крутила ладонью его макушку и снова спрашивала, сетовала, ощупывала каждый сантиметр родного тельца, дотрагивалась до ссадин, рассматривала подглазные тени, слушала, как он дышит и щебечет ей в ответ... А мне не оставалось, совсем не оставалось места в той радости.
Но, Боже мой, как я был счастлив тогда!



седой

* * *


Всё повторяется, всё неизменно, главное – вовремя вспомнить, как это было.
http://gomazkov.livejournal.com/125340.html
- Да ну тебя! – говорит дочь. – Когда я рассказываю про какие-нибудь свои неприятности, ты всегда реагируешь типа: «Тебе с этим жить».
- Почему? – удивляюсь я. – Совсем нет, я просто хочу сказать: ничего страшного, всё это можно пережить и преодолеть… Ну, хорошо, а как надо реагировать?
И не дожидаясь ответа:
- Стоп! Вспомнил! Ты моя бедная, ты моя несчастная… Ну, не расстраивайся, всё будет хорошо… Ты же у меня самая лучшая, самая умная…
- Вот, – дочь одобрительно кивает, – вот! Можешь же!



седой

Мавр сделал своё дело


Бой между Ленноксом Льюисом и Майком Тайсоном 2002 года был последним тяжким вздохом эпохи легендарных амбалов.
Железный Майк, проиграв нокаутом, окончательно покатился под профессиональный откос, а победивший Лев Леннокс вполне удовлетворил этим свои боксёрские амбиции и, закусив напоследок нынешним киевским мэром, ушёл на покой.
Об эпической драке на пресс-конференции перед боем я сначала прочёл в газете: дескать, Тайсон ударил телохранителя Льюиса, вставшего между ними, потом была общая свалка, откуда первым выбрался Леннокс со словами: «Этот парень совсем сбрендил – он укусил меня за ногу!»
Последний факт меня не очень взволновал – ибо известные прецеденты уже бывали, а заинтересовало меня, первое: каким должен быть телохранитель у двухметрового чемпиона мира по боксу весом за сто кило, и второе: как же перенёс этот телохранитель удар самого Тайсона?
Мне повезло вскоре увидеть ключевой момент по телевизору: охранником Льюиса, как и следовало ожидать, оказался парень ростом за два метра и под двести кило весом, а коронный левый крюк Майка он перетерпел, не моргнув глазом, что было довольно странно, впрочем, меня не очень долго занимал этот предмет.
Разгадка пришла нежданно – много лет спустя, когда я ненароком набрёл на соответствующий ролик в ютубе и всмотрелся внимательно.

Collapse )


седой

Бахчевое


Я простая тыква на баштане,
муж – арбуз, но с хвостиком сухим.
Он всё говорит, всё убеждает,
дескать: "Бисмилла! Рахман рахим!"

Трудно разобраться бедным тыквам
в тёмных смыслах неродных святынь.
Но куда бежать, когда впритык к вам
множатся и жмутся толпы дынь?

И с немой тоской великоросской
я твержу себе: прости, смирись…
Там, где Бог вчера просыпал просо,
хищно прорастает жёлтый рис.



седой

О рентабельности милосердия


Как человек высокомалоинтеллектуальный, я предпочитаю, чем самому охотиться за знаниями, получать их в уже полупереваренном виде от своих личных и виртуальных знакомых – это и проще, и приятней.
Так, например, весьма занимательной показалась мне информация в посте одной моей просвещённой френдессы: http://egovoru.livejournal.com/70836.html
По приведённой там ссылке я – так и быть – сходил к Тёте Вике (интеллектуальный предел для меня). Что сказать? Вся эта теория игр мне совершенно непонятна, чемпионаты компьютерных программ абсолютно неинтересны, но кое-что для личной жизни я почерпнул.
Позволю себе сокращённую, но всё равно длинную цитату для тех, кто вообще не ходит по умным ссылкам (а таковых среди нормальных людей, уверен, большинство). Речь идёт о компьютерной игре, где моделируются определённые стратегии поведения.

Collapse )


седой

Поругание боли


Знаменитая крылема Герцена «мы не врачи – мы боль» была впоследствии поднята на щит многими отечественными художниками слова (а я буду говорить сейчас именно о таковых).
Однако, если обратиться непосредственно к первоисточнику –
«Требование лекарства от человека, указывающего на какое-нибудь зло, чрезвычайно опрометчиво. Христиане, плакавшие о грехах мира сего, социалисты, раскрывшие раны быта общественного, и мы, недовольные, неблагодарные дети цивилизации, мы вовсе не врачи – мы боль; что выйдет из нашего кряхтения и стона, мы не знаем – но боль заявлена.»
– станет ясно, что Герцен говорит эти слова с сожалением, почти со стыдом: ему – классическому аристократу-демократу – неловко, что он может так мало: всего лишь констатировать боль – ни лекарства, ни даже диагноза.
Другие потом стали произносить это с гордостью.

Collapse )



седой

Теплоходное. Домна, милая домна.


Череповецкий металлургический комбинат весьма эффектно смотрится, когда плывёшь мимо по реке Шексне, но не могу сказать, что я был потрясён: ведь мне приходилось бывать и в Магнитогорске.
Наша пожилая автобусная экскурсоводша не отличалась обаянием: текст свой декламировала холодно, чеканя финальные слоги каждой фразы, а когда кто-то пожаловался на духоту в автобусе, железным тоном отрезала: «всё включено на максимум».
Училка начальных классов на пенсии, – подумал я.
Когда нам предоставили «десять минут – не больше!» свободного времени, все опрометью ринулись из душегубки за мороженым, а я не менее резво – на поиски банкомата.
Назад успели вовремя: все – охлаждённые и умиротворённые, я – снявший остаток отпускных (гулять, так гулять), и автобус наш покатил к окраине города, за которой начинался комбинат.
По мере приближения голос нашей суровой экскурсоводши становился всё мягче и возвышеннее: с упоением рассказывала она, что после провала девяностых предприятие вновь набирает силу, что, помимо металлургического, недавно было открыто и химическое производство…
- Ой, как жаль! – вдруг воскликнула она. – Если бы не деревья, мы могли бы видеть сейчас Пятую домну! А над ней – дымок…
И она повторила с невыразимой нежностью:
- Вон там – пятая домна… А над ней – дымок…
Нет, не учительница, – подумал я, – сталепрокатчица, точно!