Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

В бабочке

Ну, пошли. Не знаю куда, но пошли.


Главная новость у нас такая: карантин сняли. Иди, куда хочешь!
Однако ж, ничего не изменилось: всё, куда можно было бы пойти, по-прежнему закрыто, включая любимую работу, поэтому – как у Жванецкого: «Уже три – надо бежать... Но некуда...»
Так что главной новостью будем пока считать то, что я только сейчас заметил: главная страница ЖЖ в закладках моего браузера обозначается следующим образом: «Главное – Живой…»



В бабочке

Новости культуры


Понятно, что сейчас отсутствие новостей – лучшая новость, но я всё же попытаюсь сконцентрироваться на хороших новостях или хотя бы на плохих, но с хорошим концом. Смайл.
Мой старый ноутбук не выдержал повышенных нагрузок удалённой работы и наконец-то сдох – светлая ему память. И тут я жестом фокусника достал из шкафа новый – заначенный ещё год назад. Вот что значит запасливость, господа, а вы – гречка, гречка…
Моя несравненная супруга среди многочисленных покупок в разрешённом хозяйственном магазине приобрела пластиковый навесной кармашек для сотового телефона – в туалет. Очень нужное приобретение: ходить в туалет без мобильника – себе дороже: непременно кто-то оторвёт от дела. Кроме того, если раньше я забывал в квартире телефон иногда и неизвестно где, то теперь – всегда и в одном и том же месте: очень удобно.
Ещё одна хорошая новость: у нас под боком, помимо разрешённого хозяйственного, открыли и разрешённый книжный. Гениально открыли: ввели в ассортимент антисептики и туалетную бумагу (гречки нет, я спрашивал) и – вуаля! Я вообще считаю, что и без всякого карантина туалетная бумага в каждом книжном магазине должна стоять на самой видной полке. Может, мы таким же манером и музей сможем открыть? – посоветуюсь с начальством.
Ну, и наконец – жена мне шарфик связала.

Collapse )



В бабочке

* * *


Забавный сон приснился намедни под утро: интересный не столько событиями, сколько ощущениями.
Снилось мне, что лежу я в больнице, не знаю, с какой хворью, но чувствую себя скверно; а со мной беседует молодая симпатичная медсестра, которая поначалу со мной строга, а потом вдруг улыбается и говорит: «Ну, не переживайте. Ведь сейчас-то у вас совсем ничего не болит!»
Я прислушиваюсь к себе – и правда! – ничего не болит. «Спасибо вам», – говорю сестре и целую ей руку. Помню даже, чья внешность была у той медсестры: дочери одной моей довольно шапочной приятельницы, живущей сейчас в Канаде, а видел я эту дочь единственный раз – года три назад – когда они с мамой приезжали проведать родные места, а я вёл для них экскурсию. Ей Богу, и не вспоминал потом эту дочь, даже имени не помню, а подсознание почему-то подсунуло во сне именно её лицо.
Проснулся я, великолепно выспавшись, что для меня – уже большое достижение, и, как следовало ожидать, в прекрасном настроении, для которого в реальности не было никаких особенных причин.
Вот и гадай теперь: то ли во сне мне действительно поплохело, потому и приснилась больница, а потом отпустило, потому явилась милая медсестра; то ли наоборот: недомогал я во сне, потому что приснилась больница, а похорошело мне из-за чудесной сестры?



седой

Зубной заговОр


Редко пишу о таких приземлённых вещах, но после бессонной ночи это простительно.
Итак, сегодня под мостом мой бедный зуб лежит пластом. Болит, как будто бьёт хлыстом. Дрожу, свернувшийся листом, сложить башку бы под кустом. Хотел писать анапестом, но мимо клавы бью перстом. Едва закончу этот пост и – жди меня, родной дантист! О, будь в труде, как мастер, ист! Спаси мой зуб! Не рушь мой мост!



седой

Сладкая парочка


Жена после стирки обнаружила, что один носок в паре у меня Ив Сен-Лоран, а другой – Кельвин Кляйн. Не упрекнула, но слегка удивилась: обычно-то я ношу носки из магазина «Смешные цены», там ничего перепутать нельзя, вернее, можно, но не имеет значения; а тут – видать, подарил кто-то, и сразу – такой пассаж.
А чё они? – на вид и наощупь – не отличишь, а логотипы – при моей дальнозоркости – рассмотришь разве?
И главное – где вторая пара – понятия не имею.
Вот только давайте без дальнейших сексуальных аллюзий – взрослые же ж люди!



седой

* * *


Вчера прошёл музейный вечер, который должен был состояться три недели назад, но был перенесён из-за моего гриппа.
Это со мной второй раз в жизни – когда пришлось сдвигать концерты по болезни, так что я уже знал, что будет: пришла примерно треть от обычного количества зрителей.
Театральный мир жесток: отменил выступление – будь готов к тому, что публика от тебя отвернётся. Да, ты предупредил об отмене заранее, да, все понимают уважительность её причин, сочувствуют и желают здоровья, что очень трогательно и приятно, но так или иначе – разочарования это не отменяет, и энтузиазм в отношении тебя у многих пропадает. У некоторых – навсегда.
Само представление прошло удачно: первым делом я аккуратно дал понять пришедшим, что не обескуражен такой ситуацией, особо всех поблагодарил и для разрядки пошутил: «Артист не имеет права болеть. Он имеет право только умереть – желательно на сцене».
Добрые зрители меня поддержали, а дочь тут же выложила в инстаграм мой портрет с этой цитатой из меня же. И лайки так и повалили…



седой

Зелёная лампа


Сегодня день рождения Боратынского, а я лежу гриппую, мне скучно.
Давайте поиграем чуть-чуть?



Эта лампа из экспозиции нашего музея, принадлежавшая Евгению Абрамовичу, называется «бульотка» (от французского bouillotte «грелка»).
Классическая бульотка включала бронзовый канделябр и абажур – непременно зелёного цвета – который можно перемещать вверх и вниз по вертикальному стержню.
Почему зелёного? И зачем нужна изменяемая высота абажура?
Кто азартен, попробуйте отгадать, остальных приглашаю под кат.

Collapse )


седой

* * *


Ещё немного на тему бодибилдинга и недомоганий – в помощь оному.
Увы, болезни не всегда помогают. Прихватило примитивное ОРВИ, и заставить себя сделать зарядку невозможно, да и, пожалуй, вредно. Беда в том, что, когда инфекция начинает отступать, тело, чувствуя облегчение, позволяет себе расслабиться, и вернуться к нехитрым физическим упражнениям становится ещё труднее.
К примеру, у меня давно есть такая штука, которой я очень доволен: степпер называется.

Collapse )



седой

Homeovox – v popu li?


Нет, вы как хотите, конечно, но Гомеовокс точно помогает: проверено лично и многократно; а столь сильному самовнушению, чтоб голос сидел насмерть, а после применения пустышки – пусть не полетел, но вполне себе привстал – я не подвержен.
То ли белладонна тому виной, то ли календула; то ли железа фосфат, то ли калия бихромат; ли тополь кандиканский, то ли переступень двудомный; то ли ртуть, то ли губка жжёная – при эдаком составе должно же что-то работать?
Конечно, простой завар имбиря помогает ещё лучше, но корешок всегда носить с собой не будешь, а блистер (не путать с бластером) – можно.
Так что я по отмашке от гомеопатии пока не отказываюсь: старый стал – недоверчивый.



седой

* * *


Снова почему-то вспомнилось то застолье с медиками, о котором уже писал.
http://gomazkov.livejournal.com/189890.html
Зашёл там разговор и о том, что после успешной операции все лавры достаются хирургу, а его коллеги, к примеру, анестезиологи, остаются за кадром, что несправедливо.
- Так это потому, что они и впрямь работают за кадром, – сказал я. – С хирургом мы, пациенты, общаемся глаза в глаза – пока не уснём, а анестезиолог для нас – в лучшем случае – голос откуда-то из-за макушки. Вот жена моя после кесарева интересовалась его личностью, а ей сказали только: «вон он, слышишь, по коридору идёт, сандалиями гремит», но бегать ей было ещё нельзя, так и не познакомились.
И тут мой друг анестезиолог, сидевший напротив меня, поднял ногу над столом и показал свой стоптанный сандаль.
Нет, в роддоме он тогда не работал (работает теперь), просто выяснилось, что сандалии для анестезиологов, похоже, – стандартная рабочая обувь.
Кстати, когда оперировали меня, анестезиологом была дама с очень приятным голосом; засыпая, я успел выяснить её имя отчество, потом – до выписки – пытался искать встреч, но безуспешно. Так и не знаю – носила ли она на работе сандалии. И пакетик с сувениром для неё пришлось оставить всё у того же хирурга.
Видимо, это судьба такая у них – неизвестных солдат невидимого наркоза.