Category: музыка

В бабочке

Клаудио Монтеверди/Карло Милануцци "Si dolce è'l tormento". Исполняет Марко Бисли.


Всякое барокко – в строку, а прочее всё – попса!



СЛАДКАЯ МУКА
вольный перевод с итальянского

Столь сладко страданье
Усталой душе,
Что с милой свиданья
Не жду я уже.
И взоры, и речи
Её бессердечны,
Нет жалости в ней.
Но в вечной разлуке,
Приняв эти муки,
Я стану сильней.

Напрасно надежда
Приходит ко мне:
Обманутый прежде,
Прозрел я вполне.
Ни лживой отрады,
Ни счастья не надо
Мне ждать наяву.
Один – в мире боли,
Но сердцем на воле
Теперь я живу.

По каменным тропам
Я буду брести,
Чтоб только за гробом
Покой обрести.
От горьких упрёков,
Терзаний жестоких,
От жалких обид
Стрела лютой смерти
Разбитое сердце
Моё исцелит.

Дай Боже, страданья
Не знать никогда
Прекрасной той даме,
Что так холодна.
Дай Боже… Но всё же
Однажды, быть может,
Она в тишине
От муки той сладкой
Вздохнёт и украдкой
Всплакнёт обо мне.



В бабочке

* * *


Сел в двухэтажный поезд Москва – Казань, ушам не поверил: по радио играет старинная музыка! Думаю, файл перепутали, сейчас врубят свою попсу, нет – обосновался, переоделся, постель застелил – играет! Натуральное барокко! Сижу, дышать боюсь – чистое наслаждение.
Потом смотрю на соседа: вид у него не филармонический (дальнобойщик, как потом выяснилось), совесть меня ест, говорю печально: - Вам не мешает, может, выключить? А он: - Нет, пусть играет, хорошо! Спать будем лучше.
Так почти до полуночи и слушали.
И действительно: я в поездах обычно сплю ужасно, а тут – как младенец.
Побольше бы таких начальников поездов!



седой

Айн, цвай и т.д...


По совету моего доброго приятеля, знатного письменника emil_sokolskij буду – в отсутствии веского повода о чём-то написать – вспоминать всякие глупости из былого. Если получится.
Когда я ещё преподавал иностранцам русскую песню в Казанском университете, была у меня группа немцев. На первом же занятии в какой-то – не помню – песне попалось числительное, и я, не удержавшись, вспомнил репризу Райкина и сказал:
- Что по-немецки означает einundzwanzig, vierundsiebzig!
Специально, погуглив, пишу по-немецки, чтобы не так глупо выглядело.

Немцы, чуть-чуть удивившись, меня вежливо поправили, назвав верное число. Шутка не прошла.
И тут меня заело: весь семестр, едва в тексте или просто в разговоре встречалось любое числительное, я вспоминал это einundzwanzig, vierundsiebzig, а немцы каждый раз меня с улыбкой поправляли.
Так и не знаю, что они обо всём этом и обо мне думали.



седой

Мороз и солнце! Снегу нету!


В минувшие выходные съездили с концертом в Тольятти – по ослепительно солнечной, морозной и бесснежной погоде, при которой наша среднерусская природа обворожительно хороша, даже в сезон, когда нивы сжаты, а рощи голы.
Глядя на одну облетевшую русскую берёзку, в ней при всём желании не заметишь ничего красного, но, если посмотреть вкупе, кроны рощ имеют благороднейший бордово-коралловый оттенок, что в сочетании с кипенными стволами просто неотразимо. И, кстати, бело-красные ретрансляционные вышки отлично со всем этим гармонируют.
Яркое солнце творит чудеса: на столбе сидит белоснежная птица и, не успеваю я усомниться – что-то далековато от воды и помоек обитает чайка, – как она взлетает и оказывается черно-серой галкой: просто перья её на свету забликовали до белизны.
Фотографировать не умею, поэтому вместо картинок природы выставлю картинки с концерта.

Collapse )

Как видите, весело было.
Интересно, что при первом ложном финале зал встал, и две трети, бешено аплодируя, затребовали бисов (на что мы, естественно, и рассчитывали), а треть, не оглядываясь, ринулась в гардероб. Но мы на неё не обиделись: это солнце порождает контрасты.



седой

Слушайте революцию! – по старому стилю...


И чуть-чуть о творчестве.
Редко, но бывает такое, когда всё получается будто само собой: то есть, умом понимаешь, что это требует от тебя большого труда и самоотдачи, но кураж охватывает такой, что просто летишь.
Так было весной этого года, когда я услышал выступление ансамбля «Креатив-квинтет». Мало того, что мне страшно понравилось, а это случается со мной, увы, нечасто, так ещё я сразу понял, о чём это – в русле моих творческих тараканов и с учётом того, что сейчас восемнадцатый год.
Композиция сложилась так же лихорадочно и вдохновенно, как и сам поэт когда-то создавал своё бессмертное и безумное творение.
Даже не очень беспокоил вопрос – а кому мы, собственно, будем это показывать, захочет ли кто-нибудь вообще подвергнуться такому испытанию? Это был десятый вопрос, ибо ощущение, что это должно сейчас иметь место – даже само по себе, без публики – превалировало.
К моей радости, за прошедшие полгода мы показали эту программу уже трижды – в камерных аудиториях, но с громким успехом – если тут уместно это слово.
Позавчера ездили в Свияжск закрывать конференцию, посвящённую Гражданской войне: по Казанской губернии та прошлась стальной метлой.
Было забавно: конференц-зал – человек на 80 – поначалу был полон; после обеда, как водится, ополовинел; после кофе-брейка заметно поредела и оставшаяся половина, а кое-кто сумел сбежать с острова, пока мы шли к сцене; и, откровенно говоря, я не в силах их за это осуждать.
Впрочем, мы выдали полный драйв: программа привычно несла нас сама, и, уже слушая бурные жидкие аплодисменты, я невольно сосчитал зрителей.
Их было ровно двенадцать.

Collapse )



седой

Алессандро Скарлатти "Spesso vibra per suo gioco". Исполняет Эмилиано Жеан.


Даже мои итальянские подружки-филологини не смогли мне внятно объяснить, о чём же, в сущности, идёт речь в этой спринтерской арии из оперы «Падение децемвиров» (вот только не спрашивайте ещё – кто это такие: я гуглил, но уже не помню), так что – пришлось домысливать.
Ко всему прочему – про этого весьма интересного венесуэльского баритона в интернете нет ни слова по-русски, так что я даже не уверен, как произносить его фамилию.
А музыка замечательная. Короткая только.



ДВЕ СТРЕЛЫ
более чем вольный перевод с итальянского

Две стрелы есть у Амура:
Если пустит он златую,
Сладкой дрожью сердце бьётся
В нём беспечно любовь ликует!

Если ж чёрным тяжёлым жалом
Нас холодный свинец пронзает
Сердце, корчась, угасает.
Всё во власти, всё во власти
Стрел Амура.

Две стрелы есть у Амура:
Снова пустит он златую –
Снова сладко сердце бьётся,
Вновь беспечно любовь ликует!



седой

Paul McCartney "My Valentine". Исполняет Пол Маккартни.


Вчера умерла Наташа – многолетний организатор наших московских концертов.
Болела долго и мужественно, в последний месяц, когда уже было ясно, что надежды нет, мелькали тревожные мысли: а как же мы будем потом – без неё?
Стыдные мысли, но до конца не отгоняемые.
Зато теперь, когда всё случилось, мыслей этих – про потом – не стало. Стало неважно. Вернее, важно, но это потом.
Так совпало, что вчера же начал переводить эту песню, хотя перевести её невозможно. Печальная весть своротила всё куда-то вбок, и от оригинала остались две первые строки.
Обычно я так быстро не работаю и сразу ничего не выкладываю, поэтому, может быть, потом всё переделаю, но пока – пусть так.



НЕ УЛЕТАЙ
Вариация на тему. Памяти Н.Б.

Что если дождь?
Ну и пускай.
Как без дождя? – сказала ты: – На то и май.
Да, ты права,
Но я прошу:
Не улетай.

Настанет час –
Ты замолчишь
На полуфразе, в небо глянув невзначай.
Там голоса
Весенних стай.
Не улетай.

Но высь так манит –
Скорей!
И здесь не мил тебе ни хлеб, ни чай.
Земля не держит
Тебя – Бог с ней!
Да будет небо
К тебе добрей!

Там облаков
Алеет край.
А что за ним? – должно быть, рай – поди узнай…
И я шепчу
Тебе вослед:
Не улетай…

Что если дождь?
Ну и пускай.
Как без дождя? – сказала ты: – На то и май.
Да, ты права,
Но я прошу:
Не улетай.



седой

Краевский/Дзиковский "Jedno jest zycie". Исполняют "Червоны гитары".




ЭТО ЖИЗНЬ
вольный перевод с польского

Раз,
Только один лишь раз
Станет бутон цветком,
Чтоб лишь раз облететь потом.
Раз,
Только один лишь раз
Сходит с небес любовь
И навек выбирает нас.

Только однажды
Всё нам даётся:
Счастье, надежда,
И небо, и солнце.
Всё это – наше,
Наше с тобою
Общее сердце,
Что дышит любовью.

Там –
Над нами неба синь,
Словно глаза твои.
Мир этот создан для нас двоих.
Но
Даже когда с небес
Спустится вечный мрак,
Я буду верить,
Что ты где-то здесь.
Ты здесь.

Только однажды
Всё нам даётся,
Счастье, надежда,
И небо, и солнце.
Всё это – наше,
Наше с тобою:
Общее сердце,
Что дышит любовью.

Раз,
Только один лишь раз
Станет бутон цветком,
Чтоб лишь раз облететь потом.
Но
Даже в прощальный час,
Вместе в последний раз –
Мы будем любить, а не умирать.
Дай мне руку!
Нас
Смерти не разлучить.
Каждый наш краткий миг –
Это чудо, это жизнь!



седой

Люли, люли, заломаю...


Моя бывшая немецкая студентка Кристина – по-настоящему и по-хорошему ушибленная Россией – прислала письмо с вопросом.
Дело в том, что она теперь преподаёт русский язык и поёт русские песни, вот и интересуется: в «Эй ухнем» что означает само слово «ухнем»? И второй вопрос: как понять строку – «Разовьём мы берёзу, разовьём мы кудряву»?
Ну, с уханьем у меня проблем не возникло: громкий, резкий звук – для согласования усилий при коллективной физической работе, чтобы действовать синхронно – всё, в принципе, просто.
А вот с берёзой я заковырялся. И чем дальше копал, тем чудесатее всё становилось.
Оказалось, что «Эй ухнем» – основе своей – это песня о корчёвке деревьев, для освобождения земли под пашню. Происходило это так: у дерева подрубали корни, затем тянули за верёвку, привязанную к вершине – дружное «ух!» – и дубинушка-дерево «сама пойдёт» (то есть, упадёт).
А уж потом эта песня плавно перекочевала в репертуар волжских бурлаков – отсюда второй куплет про «по бережку идём, песню солнышку поём».
Бурлаки, соответственно, ухали для координации сил артели в самый тяжёлый момент: сдёргивания судна с отмели после подъёма якоря, а оно подчас под грузом проседало и плотно ложилось на грунт.
Да, но что же там с берёзой-то?
Берёза на Руси была, как известно, ритуальным деревом. К примеру, в четверг перед праздником Троицы совершался обряд «завивания берёзки».
Девушки шли в лес, выбирали там молодую берёзу и под пение обрядовых песен закручивали ветки в виде колец, связывая их своими лентами и поясами.
Вокруг «завитой» берёзы водили хороводы, гадали о будущем замужестве и прочих приятных вещах.
А в день Троицы снова шли туда, чтобы развить, распутать, освободить берёзу.
И что же у нас получается?
Мужики валят дерево, дабы освободить землю под пашню, и это вызывает у них вольную ассоциацию с освобождением берёзы на Троицу.
По крайне мере, я иной логики не вижу.
Так и отписал Кристине, добавив смущённо, что лучше б она меня ни о чём не спрашивала: теперь точно запутается, как та берёза.



седой

Гланцберг/Конте "Padam, Padam". Исполняет Эдит Пиаф.




НЕОТВЯЗНЫЙ МОТИВ
вольный перевод с французского

Один неотвязный мотив
Бредёт, за рукав ухватив,
Всю жизнь он плетётся за мной –
Назойливый, как позывной.
Избитый, запетый, немодный,
Пустой, как людская молва,
И рта он раскрыть не даёт мне.
Внушая напев и слова,
Он меня сводит с ума.

Падам, падам, падам...
По ночам подымаясь со дна,
Падам, падам, падам...
Он, как память, как боль, как вина,
Падам, падам, падам...
Тычет пальцем в меня – вот она!
Я тяну за собой на виду у всех
Напев тот, старый, как грех.

Он шепчет, елейный палач:
Не бойся и слёзы не прячь.
Душа встрепенётся на звук,
Припомнив тепло этих рук.
И снова – кружение вальса,
Мои двадцать лет бьют в набат.
И в такт несуразному фарсу
Любовных бравад и утрат –
Те семь нот снова звучат.

Падам, падам, падам...
Нежность оптом по льготной цене.
Падам, падам, падам...
Страсти в розницу – скидки втройне.
Падам, падам, падам...
Невесомо паря, как во сне,
Чтоб, рассыпав пакет сладких слов, как слив,
Упасть под этот мотив.

Это в танце ладонь на спине…
Это полночь, и небо в огне…
Это память, как пуля, во мне.
Верещат патефоны, и жизнь – игра!
Кружит по сердцу игла.