Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

В бабочке

* * *




В продмаге, в овощном ряду
Я – что ни день – дрожу и жду
Одну её – даёшь в продажу!
Подсел на спаржу.

Плюю на свёклу, на морковь,
На лук, на прежнюю любовь –
Капусту: к чёрту эту лажу!
Подсел на спаржу.

Всё в ней – и мясо, и гарнир.
Она отныне мой кумир.
Я распалён, готов на кражу!
Подсел на спаржу.

Что-что? Как? Та, что мне сладка, –
Лишь соя? Пенка молока?
Молчи, сопляк, не зли папашу!
Неси мне спаржу!



В бабочке

* * *




Интересная песня нашлась на просторах ютуба.
Автор слов некто Б. Ковынев – незнакомое имя. Автор музыки и вовсе неизвестен.
Исполняют Владимир Селиванов и Виктор Цесарский – никогда не слышал про таких. Судя по голосам, бывшие солисты какого-то военного ансамбля, возможно, отставные фронтовики: так отчаянно и душевно выводят.
Аккомпанемент и вовсе удивителен: приджазовано-ресторанный вариант где-нибудь начала 60-х – на излёте борьбы с космополитизмом.
Сам видеоролик с военной хроникой придаёт песне суровой реальности, но, если слушать с закрытыми глазами, возникает замечательное чувство щемящего абсурда.
И ключевая строка припева: «за вечный мир – в последний бой» – с одной стороны, очень уязвима: сразу вспоминается «войны не будет, но борьба за мир будет такая, что камня на камне не останется», а с другой – это же и есть тот «вечный бой», когда «покой нам только снится».
Недаром у Германа, весьма чуткого к абсурду нашей жизни, в «Лапшине» (ещё до того, как абсурд всосал великого режиссёра с подмётками) эта песня звучит где-то фоном.



В бабочке

* * *


Давно не появлялся здесь, друзья мои, потому что писать, по сути, не о чем: жизнь обрела нечаемую стабильность, да так, что просто не хочется раздражать вас собственной благостью, тем паче в страстную неделю.
Работы у меня в музейных соцсетях вдосталь, дочь слегка учится дистанционно (11 класс: все и так понимают, что им в данный момент нужно, а что нет), жена в кое-то веки дорвалась до собственных нотных и видеоархивов, приводит их в порядок, а попутно проводит глубокую ревизию в квартире, так что я ежедневно таскаю на мусорку большие мешки вышедшего из употребления, которое так и валялось бы годами дальше, если бы не.
Ещё повезло в том, что, помимо разрешённых продовольственных, у нас в шаговой доступности есть и разрешённый хозяйственный (о нём я уже рассказывал тут), куда жена с дочерью теперь иногда ходят: гораздо более бюджетный и полезный (с мужской точки зрения) способ шопинга, нежели общепринятый.
Из приятного следует отметить ещё, что мы проводим уже без малого месяц подряд в полном семейном составе (что чрезвычайно нам не привычно), и у нас – тьфу-тьфу-тьфу – нет пока и намёка на какие-то конфликты: посмотрим, что будет дальше.
Что касается грустного, то оно есть, его много, но всё оно связано не с личным, а с философическим.

Грустно, что человечество всё безнадёжнее впадает в жалкий инфантилизм, демонстрируя неприличную панику от всего лишь осознания того, что мы оказались чуть, совсем чуть-чуть более смертны, чем привыкли.



В бабочке

А ещё корону надел!


Спрашиваю у дочери, что нового в школе.
Та – после некоторого раздумья (вроде бы и ничего) – сообщает об одном происшествии: Лидия Николаевна (имя изменено) захотела на уроке почесать ногу, рукой не достала и почесала линейкой.
Вот и все новости. И слава Богу.
Кстати, примерно так же я воспринимаю недавние новости нашей общественной жизни.
Что же касается вируса царских кровей, то – сказал бы я вам, что обо всём этом думаю, но лучше воздержусь: отфрендите ещё, чего доброго, а вы мне дороги.
Одно расскажу: заходил я тут намедни в нашу консерваторию – весь коридор в китайцах! И, слава Богу, ни одного в маске: значит, наша внутренняя паранойя от внешней отстаёт. Покамест.



В бабочке

Клаудио Монтеверди/Карло Милануцци "Si dolce è'l tormento". Исполняет Марко Бисли.


Всякое барокко – в строку, а прочее всё – попса!



СЛАДКАЯ МУКА
вольный перевод с итальянского

Столь сладко страданье
Усталой душе,
Что с милой свиданья
Не жду я уже.
И взоры, и речи
Её бессердечны,
Нет жалости в ней.
Но в вечной разлуке,
Приняв эти муки,
Я стану сильней.

Напрасно надежда
Приходит ко мне:
Обманутый прежде,
Прозрел я вполне.
Ни лживой отрады,
Ни счастья не надо
Мне ждать наяву.
Один – в мире боли,
Но сердцем на воле
Теперь я живу.

По каменным тропам
Я буду брести,
Чтоб только за гробом
Покой обрести.
От горьких упрёков,
Терзаний жестоких,
От жалких обид
Стрела лютой смерти
Разбитое сердце
Моё исцелит.

Дай Боже, страданья
Не знать никогда
Прекрасной той даме,
Что так холодна.
Дай Боже… Но всё же
Однажды, быть может,
Она в тишине
От муки той сладкой
Вздохнёт и украдкой
Всплакнёт обо мне.



В бабочке

* * *


Сел в двухэтажный поезд Москва – Казань, ушам не поверил: по радио играет старинная музыка! Думаю, файл перепутали, сейчас врубят свою попсу, нет – обосновался, переоделся, постель застелил – играет! Натуральное барокко! Сижу, дышать боюсь – чистое наслаждение.
Потом смотрю на соседа: вид у него не филармонический (дальнобойщик, как потом выяснилось), совесть меня ест, говорю печально: - Вам не мешает, может, выключить? А он: - Нет, пусть играет, хорошо! Спать будем лучше.
Так почти до полуночи и слушали.
И действительно: я в поездах обычно сплю ужасно, а тут – как младенец.
Побольше бы таких начальников поездов!



седой

С Днём Победы!




Эта неизвестная песня интересна тем, что слова написал автор военных куплетов "Синего платочка" Михаил Максимов.
Человек не самой творческой профессии – технолог питания, поэзией он занимался на войне, после ранения оказавшись во фронтовой газете, где писать надо было всё и много.
После войны преподавал в институте торговли, был директором ленинградского ресторана "Метрополь", любил ходить в филармонию и билеты брал всегда на галёрку, потому что музыку предпочитал слушать стоя.



седой

Айн, цвай и т.д...


По совету моего доброго приятеля, знатного письменника emil_sokolskij буду – в отсутствии веского повода о чём-то написать – вспоминать всякие глупости из былого. Если получится.
Когда я ещё преподавал иностранцам русскую песню в Казанском университете, была у меня группа немцев. На первом же занятии в какой-то – не помню – песне попалось числительное, и я, не удержавшись, вспомнил репризу Райкина и сказал:
- Что по-немецки означает einundzwanzig, vierundsiebzig!
Специально, погуглив, пишу по-немецки, чтобы не так глупо выглядело.

Немцы, чуть-чуть удивившись, меня вежливо поправили, назвав верное число. Шутка не прошла.
И тут меня заело: весь семестр, едва в тексте или просто в разговоре встречалось любое числительное, я вспоминал это einundzwanzig, vierundsiebzig, а немцы каждый раз меня с улыбкой поправляли.
Так и не знаю, что они обо всём этом и обо мне думали.



седой

Мороз и солнце! Снегу нету!


В минувшие выходные съездили с концертом в Тольятти – по ослепительно солнечной, морозной и бесснежной погоде, при которой наша среднерусская природа обворожительно хороша, даже в сезон, когда нивы сжаты, а рощи голы.
Глядя на одну облетевшую русскую берёзку, в ней при всём желании не заметишь ничего красного, но, если посмотреть вкупе, кроны рощ имеют благороднейший бордово-коралловый оттенок, что в сочетании с кипенными стволами просто неотразимо. И, кстати, бело-красные ретрансляционные вышки отлично со всем этим гармонируют.
Яркое солнце творит чудеса: на столбе сидит белоснежная птица и, не успеваю я усомниться – что-то далековато от воды и помоек обитает чайка, – как она взлетает и оказывается черно-серой галкой: просто перья её на свету забликовали до белизны.
Фотографировать не умею, поэтому вместо картинок природы выставлю картинки с концерта.

Collapse )

Как видите, весело было.
Интересно, что при первом ложном финале зал встал, и две трети, бешено аплодируя, затребовали бисов (на что мы, естественно, и рассчитывали), а треть, не оглядываясь, ринулась в гардероб. Но мы на неё не обиделись: это солнце порождает контрасты.