Category: общество

В бабочке

С Новым Годом!




Ну вот и предновогодние ёлочки позади – остались лишь постновогодние, и можно смело поздравить друг друга с наступающим!
На фото – я с моим молодым коллективом, после очередного «Салтана». Как метко заметил один добрый мальчик из первого ряда: «три ёлочки и два кактуса». Настоящую ёлку он считать не стал, а мне повезло в этот момент отлучиться за кулисы, переодеваясь в Деда Мороза, и я оказался без определения.

Collapse )

Ну а под катом – для любителей новогоднего хоррора – моя дочь, продолжающая семейные традиции, – вместе со своей лучшей подругой.
Счастья всем в Новом году, и главное – будьте живы!



В бабочке

Уфф…


В начале календарного года я поставил перед собой задачу провести 200 экскурсий. Это был мой сугубо личный план: официальный норматив – намного ниже. Не сказать, чтобы я делал что-то исключительное для реализации данного замысла, но – от работы не бегал, а её порой (у нас ведь как – то пусто, то густо, нет-нет, да и да) бывало выше крыши.
Уже к началу декабря у меня набралось 197 галочек, я предвкушал солидное перевыполнение, и тут – экскурсии кончились. Это, в общем, понятно: в декабре людям не до музеев – отчёты, контрольные и т.д., но всё равно – обидно не дотянуть такую малость. За две недели чудом добавил ещё две, всего одной не хватает! – а двадцатого – всё: музей закрывается на ёлочки.
И вот вчера вдруг! – каким-то волшебным ветром занесло группу первоклассников! Ну уж я на радостях такого им наболтал, напел и натанцевал – полуобморочные ушли. И тут – до кучи – ещё четверо пенсионеров из Барнаула!
В общем, поздравьте меня с перевыполнением плана на полпроцента, год – удался, к ёлочкам – готов!



В бабочке

Когда с имечком не повезло


Восемь часов просидел в жюри на детском конкурсе чтецов, посвящённом Дню Матери. Подобные мероприятия, похоже, проводятся именно для того, чтобы поминать потом мать – часто и непечатно.
Сто двадцать пять участников, приблизительно сто из которых читали одни и те же пять произведений. Всё бы ничего, но двадцать раз прослушать «Алексей, Алёшенька, сынок» – даже без вокала – затруднительно, при этом лишь одна барышня из двадцати сжалилась и произносила рефрен не три раза, как в песне, а только два.
Вообще, сколько-нибудь благополучны были не более двадцати матерей из представленных, остальные – стары, одиноки, брошены, больны, некоторые даже расстреляны в первых строках, а из одной прямо на сцене вырезали сердце – величиной с регбийный мяч. В общем, праздник удался.
Но главная загадка, вставшая передо мной, такова: почему примерно сто двадцать из ста двадцати пяти чтецов произносили слово «мама» идентично – умильно тоскливо, с подвыванием – эдак: «мыама»? Этот стереотип внушён им педагогами, или это всё-таки что-то базовое – из детства, когда мы канючим, требуя у матери невозможного?



В бабочке

Почти Серебрякова


На нашем стареньком стадионе Центральный окна туалетов выходят прямо на фасад: когда идёшь к западной трибуне, минуешь ярко освещённую своего рода клозетную галерею.
Причём, окна мужских туалетов начинаются на высоте плеча, а женских – на уровне колена.
И никакого вуайеризма, чистое искусство: окна ведь смотрят лишь на умывальники, не в кабинки же.
Мрачным ноябрём – и это за развлечение сойдёт.


В бабочке

* * *


Какой, оказывается, увлекательный квест – получение новой карточки Сбербанка!
Нет, я не про очереди и прочие рудименты советской эпохи, напротив: не успеешь ткнуть пальцем в аппарат по выдаче талонов, как к тебе подлетает барышня с предложением помочь и, только начнёшь объяснять свой вопрос, на полуслове направляет к окошку номер девять, которое только называется окошком, потому что это столик, перед которым стоит мягкое кресло для тебя, а за столиком – другая барышня, которая, судя по всему, только тебя и ждала – так она тебе рада.
Ты садишься, откидываешься, расслабляешься и, как оказывается, рано.
Ну, ключевого слова для старой карты ты, конечно, не помнишь, но это ещё полбеды; беда, что камера тебя не узнаёт.
- А что вы хотите? – возмущаешься ты: - Три года прошло, да ещё прибавьте, что я к вам явился после рабочего дня с четырьмя экскурсиями!
Услышав такое, камера милостивится, но и это ещё не финал. Чтобы не запоминать – с тем же успехом – новое ключевое слово, тебе предлагается посчитать на запись от ноля до девяти, а потом ещё и обратно. Это после рабочего дня с четырьмя экскурсиями!
Я внутренне похвалил себя уже за то, что сумел проговорить обратный счёт без единой ошибки. А что через три года меня не только камера, но теперь и микрофон не признает, – об этом я прямо сейчас переживать не намерен!



седой

* * *


Есть у нашего музея Боратынского один, но большой недостаток: Боратынский в этом доме не жил. Сын его купил этот дом – спустя четверть века после смерти поэта.
Моя коллега Лена говорит об этом посетителям так:
«Сам Боратынский в этом доме никогда не бывал и Пушкина он приводил не сюда: этим домом тогда владели совсем другие люди».
А я говорю так:
«Сам Боратынский жил в ста метрах отсюда (на самом деле в двухстах пятидесяти, но кто пойдёт измерять?), по ту сторону улицы Большая Грузинская – ныне Карла Маркса, в доме своего тестя Энгельгардта. Бывал ли он здесь, точно сказать нельзя, но почему бы ему хоть разок не перейти дорогу и не заглянуть к соседям, правда?»
Потому что Лена – историк, а я – сами знаете…



седой

И корабль приплывает...


Лимонный лунный Сингапур
звучит в компании каютной,
а за окном – возовье фур:
плетутся баржи речкой мутной,
влача цветной металлолом
в Череповец… Контраст кричащий.
И петь о тленном, о былом –
ещё острей, страшней и слаще.

Сегодня – последний день моего речного путешествия и предпоследний – отпуска. В субботу – на работу, на работу!
Отдохнул отлично, хотя, как ни странно, неблестяще спал. И не от пьянства или обжорства – как вы подумали, а исключительно из зависти.
Потому что, когда слышишь, как твой коллега и сосед, легши в постель, пару секунд устраивается на боку, наступает тишина, ты начинаешь считать до трёх, и уже на «раз» раздаётся его не подлежащее сомнению нежное посапывание, – жаба душит тебя ещё часа два: даёт же Бог другим такое счастье!

И второе, что утомляло: экскурсии. За единственным исключением – милейшая и всезнающая Татьяна Витальевна с Валаама – гиды раздражали конкретно: ничего не попишешь – профессиональная деформация, трепотня бесит.
Так что, лучший отдых для экскурсовода –

Collapse )



седой

Не стоит, не на чем, и прочие пустяки


Неподражаемая моя супруга давным-давно отучила меня в ответ на благодарность говорить «не за что», и я всем сердцем принял это – как всё, что делает моя супруга.
Но сам, конечно, редко берусь за воспитание окружающих. Редко, однако бывает.
Вот на днях с одной барышней в банке у нас возник хороший деловой контакт: все мои пожелания она выполнила профессионально и моментально (для шутников сразу сообщу – я не граблю банки), за что, прощаясь, я искренне её поблагодарил.
- Не за что, – говорит она.
- Говорите «пожалуйста», Элина, – советую я с улыбкой.
На что она, серьёзно глядя мне в глаза, заявляет:
- Когда говоришь «пожалуйста», отдаёшь собеседнику всю свою энергию.
- То есть, вы так от меня защищаетесь? – слегка оторопев, уточняю я.
- Да, – подтверждает она так же серьёзно.
Меня, конечно подмывало вкратце раскрыть барышне этимологию, рассказать, что «пожалуйста» значит «пожалуйте, старче», и что – как минимум, в данном конкретном случае – от невинного старичка, пусть даже ему теперь до пенсии, как до звезды, можно и не защищаться чрезмерно.
Но сдержался. Пусть её. Не за что.



седой

* * *


Спонтанно скаламбурить нечто очень складное свойственно многим людям балагурной профессии. Вот и со мной случается, да порой так, что сам диву даюсь.
Это у меня давно. Например, помню: произнося тост на свадьбе однокурсников (а было это в ресторане «Прага» при таком скоплении гостей, что возникало ощущение концертного зала), я сказал, что с невестой, к счастью для жениха, знаком мало, однако мы сидим с ней за одной партой на занятиях по гражданской обороне, поэтому нас можно считать друзьями по гроб жизни.
Гости вежливо посмеялись, решив, что я заготовил забавную и несложную игру слов, ведь «гражданская оборона» в студенческой среде и называлась «гроб», но дело в том, что это дошло до меня уже после того, как я произнёс данную фразу.
Ну ладно, будем считать – совпадение.
Но вот на днях, объявляя фольклорную группу «Оберег», я неожиданно сам для себя сказал, что музыка этого коллектива служит лучшим оберегом – «от сглаза, от сноса и от сухости» – и даже успел добавить «души»: три главных чувства в одной фразе объединились.
Совершенно очевидно, что кто-то мне это подсказал, потому что таких экспромтов не бывает.
Непонятно только, зачем кому-то диктовать мне подобные пустяки, но, выходит, надобно зачем-то.



седой

Зелёная лампа


Сегодня день рождения Боратынского, а я лежу гриппую, мне скучно.
Давайте поиграем чуть-чуть?



Эта лампа из экспозиции нашего музея, принадлежавшая Евгению Абрамовичу, называется «бульотка» (от французского bouillotte «грелка»).
Классическая бульотка включала бронзовый канделябр и абажур – непременно зелёного цвета – который можно перемещать вверх и вниз по вертикальному стержню.
Почему зелёного? И зачем нужна изменяемая высота абажура?
Кто азартен, попробуйте отгадать, остальных приглашаю под кат.

Collapse )