Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

В бабочке

Забота у нас такая


У кого – свобода и демократия, а у нас – как бы уговорить собаку сходить по большому!
Между бесконечными морозами и снегопадами (уж и забылось, что в России бывают такие зимы!) у нас был ровно один день оттепели, так что теперь под тонким слоем свежего снега – жёсткий наст. Собака выходит на целину – слышит под собою хруст, боится уйти под лёд и скорей бежит назад – на тропинку. А на тропинке по большому не ходят – даже человеку понятно.
Кстати, к свободе и демократии это тоже относится.



В бабочке

* * *


Будучи вожатой в лагере, дочь записала за ребёнком следующий смысловой ряд: «Библия – Папа – Ноги – Путин – Путин» (Путин именно два раза), думая, что позже восстановит в памяти весь разговор, но, хоть застрелись, не смогла потом вспомнить, о чём шла речь…
Может быть, у вас есть версии?



В бабочке

Как его довести до кондиции?


Прочитал интересное: император Александр I, намереваясь ввести в России конституцию, как-то выступил с речью по этому поводу. Говорил он, натурально, по-французски. Перевести сей дискурс на русский язык поручили молодому князю Вяземскому, и тот встал перед серьёзной проблемой: а что, собственно, делать с самим словом constitution?
Мистификасьон какой-то получается: всем ведь известно, что чумазый играть не может!
В черновиках Петра Андреевича мелькают следующие варианты: устав, кондиция, государственное уложение. На последнем он и остановился. В принципе, логично и понятно, хотя Карамзину, например, этот перевод речи царя настолько не понравился, что автор «Истории государства Российского» предлагал лично надрать Вяземскому уши.
Государственное уложение осталось в русском лексиконе, но в основном применительно к реформам Сперанского, а так – от перевода тупо отказались и стали просто говорить «конституция»: чего там голову ломать.
А мне, признаться, жаль старую добрую «кондицию», что призвана была ограничить монархию ещё при Анне Иоанновне, да куда там. Весомое слово! – блистательным XVIII-м веком от него так и веет.
Забавно, что и «конституция», и «кондиция» имеют теперь и «плотскую» составляющую: первая относится к телосложению, вторая – так сказать, к состоянию здоровья.
И хотя наш народ никак нельзя назвать малопьющим, до кондиции его пока так никто и не довёл. Да и не стоит, наверное.



седой

Годы покоя


Что-то давно я не писал о политике. И не хочется, честно говоря. Поэтому – об истории.
Интересно, когда Столыпин говорил: «Дайте государству двадцать лет покоя, и вы не узнаете России», он действительно верил, что двадцать лет покоя – это реально?
Полагаю, нет: ведь это звучит, как «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю», притом, все прекрасно понимают, что никакой опоры нет и не будет.
Думаю, это была риторика опытного политика, стремящегося за дымовой завесой недостижимого успеть сделать хоть что-то; при этом, обороняясь от болтливых погонял: дескать, я двадцать лет просил, а сколько прошло? – отстаньте.
В связи этим, подумалось: сколько лет из почти двадцатилетнего правления нынешнего суверена было действительно более или менее спокойных – так, чтоб подряд?
По-моему, четыре: между Бесланом и Грузией. Как раз и нефть полезла вверх: многие даже не помнят сейчас, что весь первый срок деспота она болталась между двадцатью и тридцатью.
Всего четыре года, и Россию действительно не узнали. Многим оно, конечно, не понравилось и не нравится, но это уже другая тема.



седой

Хоть негром преклонных годов...


Опять хвалиться буду, не унять.
Мои иностранные студенты – немец с немкой, две итальянки, две финки, англичанка и чешка – внутри своего интернационала общались по-английски.
Я пару раз сделал замечание: «Вы ж приехали в Россию учить русский язык с погружением – так помогайте себе, а не мешайте!» – не подействовало: ленятся, идут лёгким путём.
Ладно, думаю. Услышав такое в следующий раз, говорю:
- Your English is very nice. And what about your Russian? Nevermind. Let's start the lesson. Today we will sing the old famous Russian song «Berjozka»…
Больше, чем на три минуты меня, правда, не хватило, но подействовало и это. Некоторое время иноземцы мои продолжали общаться по-английски, но, видя меня, переходили на шёпот: стеснялись – уже прогресс.
А вчера, слышу, по-русски меж собой лопочут, умницы мои!
Знай наших!



седой

Жато шам!


Хорошо сформулировал мой френд _moss: «Нужно быть весьма смелым и решительным, чтобы открыто противопоставить торжествующей мировой неправде свою маленькую, личную, выстраданную ложь».
Эту смелость и решительность в России всегда высоко ценили: именно в ней секрет нынешней популярности нашего президента.
Да, кстати, а что там с правдой-то? Ничего.
Ни на земле, ни в ногах её нет. А выше – ну, должна быть, непременно должна.
Только правда – это не необходимое условие достойной жизни, а награда за таковую.



седой

В продолжение вчерашнего


Выдержал суточную паузу – думал, кто-то сам догадается и уличит меня в недомолвке.
Но оказалось, друзья так доверяют моему слову и притом так деликатны (кто догадался, молчит), что мне стало стыдно и я решил признаться сам: почти каминг аут, извиняюсь за выражение.
Так вот: тот холодильник, что моя сестра поставила в туалет – конечно же, у неё второй: основной, как положено, на кухне, а этот – для допзапасов.
Ну, в самом деле: сколько я знаю семей из трёх человек – никто не умещается в один холодильник: кризис ведь, санкции всякие, обнищали совсем…



седой

Люк, сукин сын, я твой отец!


Давно ли Путин попрекал американцев фразой, предположительно Рузвельта, о том, что «Сомоса, конечно, сукин сын, но он – наш сукин сын»: пора, дескать, перестать делить сукиных детей на своих и чужих, тогда к плечу плечо победим.
Ныне Путин зримо воплощает критикуемую им доктрину: Асад, конечно, тот ещё фрукт, но воюющие с ним ещё хуже, потому поддержим Асада. Американцы же, судя по всему, от данной доктрины отказались – в пользу постмодернистского идеализма: Асад – это Дарт Сидиус и подлежит уничтожению по-любому, ибо так велит Великий Орден Джедаев, а что на смену сукину сыну придут уж совсем какие-то морлоки – ну, что ж поделаешь, подумаем об этом в следующей серии.
Главная беда в том, что цивилизованный мир давно живёт в фильме «Звёздные войны», а Путин предлагает ему переселиться в «ТАСС уполномочен заявить».
Но цивилизованный мир не понимает, о чём речь: он не смотрел этого фильма.
Да, кстати, а что же у нас с реальностью?
Ничего. Её уже нет.
Нет, возможно, она где-то ещё существует, но она отсутствует как факт социальной и информационной повестки дня.
А это и значит – нет.
Постмодерн побеждает. Победжедает, я бы сказал.



седой

Ещё один утренний велосипед


Я думал-думал, я всё понял: мы хотим быть Израилем!
Москва должна быть не Римом, а Иерусалимом.
В Израиле уже сейчас воплощено то идеальное государство, к которому тяготеет нынешняя постимперская Россия.
Во-первых, агрессивное – но не глобально, а регионально: стремящееся держать под уздцы то, что расположено непосредственно вдоль собственных границ, а что там дальше – не так волнует.
Во-вторых, ведущее самостоятельную, не по отмашке, внешнюю политику и вообще – себе на уме.
В-третьих, исповедующее патриотическую доктрину «активной обороны»: «я тебя не трогаю и ты меня не трогай, иду своей дорогою, иди своей дорогой», а не хочешь по-плохому, по-хорошему будет хуже.
Недаром столь многие бывшие наши сограждане, настроенные исключительно космополитично, прибыв на историческую родину, быстро становятся кармельными патриотами: они видят, как, оказывается, много плодов способно принести отчизнолюбие, особенно если отщепенцем быть стыдно, а не наоборот, как было на их бывшей родине (в кругах, где они вращались).
Конечно, с превращением в Израиль у России будут серьёзные проблемы: размеры, климат, – но главная засада даже не в этом, а в том, что некоторая – небольшая численно, но очень активная часть моих сограждан по-прежнему убеждена, что Россия должна быть Швейцарией или, на худой конец, Данией, и только кровавая клика, захватившая власть, препятствует этому из природной своей подлости.
Но заметьте! – я отнюдь не предлагаю этой части сограждан переселиться на готовенькое в Швейцарию или даже разбудить в себе доселе дремавший патриотизм, перебравшись в Израиль, – потому что как раз в этом вопросе я полный либерал: пусть живут, где хотят, я толерантный, мне не привыкать.



седой

В ожидании эпохального вердикта полуночников


Так – чтоб отвлечься покамест.
В рамках посильного курощения себя постараюсь больше не употреблять слово «либерал» в дурном смысле, ибо, в конце концов, – не так страшен чёрт, как его малютки; иными словами: сам либерализм превосходен – дурны его извращенцы.
К примеру, от декалога, который адресует начинающему либералу Бертран Рассел, можно залиться слезами: умильными по отношению к чистой теории и горькими по отношению к частой практике.
Приведу лишь несколько пунктов.
Ни в чем нельзя быть уверенным.
Когда вы встречаетесь с противоположной точкой зрения, будь она высказана хоть вашим супругом или детьми, никогда не старайтесь победить в споре благодаря своему авторитету, поскольку такая победа будет иллюзорной, ненастоящей.
Никогда не пытайтесь заглушить тех, чьи высказывания, как вы считаете, могут нанести ущерб, иначе вы сами от этого пострадаете.
Будьте безупречно честным, даже когда правда неудобна, ведь еще большее неудобство причиняет попытка утаить что-то; не думайте, что имеет смысл создавать определенное мнение, скрывая что-то, ведь то, что вы скрываете, станет известным.
Правда, что касается последнего пункта, Рассел оказался несколько наивен: ну, станет известно что-то скрываемое политиком, журналистом или блогером создающим определённое мнение, ну и что? Никого это давно не смущает. Но в целом – замечательные постулаты, а финал – так просто достоин овации: «Я, со своей стороны, верю в демократию, однако не поддерживаю режим, который делает веру в демократию обязательной».
Браво!
Так что «либералом» я больше не обзываюсь, а для обозначения той несимпатичной мне «большевицкой» прослойки, которую я доселе несправедливо именовал «либеральная интеллигенция», буду использовать слово собственного сочинения: «якобенция».