Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

седой

Светицкий/Шоинский/Галковский «Pod Papugami». Исполняет Чеслав Немен.


«Pod Papugami» («Под попугаями») некогда культовое злачное место в Кракове.
Существует и поныне, но, судя по интернет-проспектам, теперь это всего лишь респектабельный ирландский паб, где можно попить Гиннеса, посмотреть футбольную трансляцию, а самое главное – можно курить.
Мне скучно в этом мире, мой остался в прошлом веке.



РЕСТОРАН  «У  ПОПУГАЯ»
вольный перевод с польского

«У попугая» –  
Никелем сверкает модный бар.
Там, не мигая,
В склянках тлеет маленький пожар.
Там по бокалам
Льётся разноцветный сладкий яд.
Как попугаи,
Девушки порхают и трещат.

И мы, качаемые ветром,
На танцполах, на подмостках,
Как попугаи, разодеты –
Мы только гости.

«У попугая» –
Видно сквозь витрину изнутри,
Как зажигает
Ночь на променаде фонари.

Прочь мы шагаем.
Музыка нам больше не слышна.
Нас настигает
Только ветер, мусором шурша.



седой

Месяц не видел ребёнка


Мой ангелочек припорхнул из Питера с детского театрального фестиваля «Оперение».

Соня на Оперенье


На вокзале, когда коллектив прощался до осени, рёв стоял белужий и слёзы катились горохом.
Восемь дней в Репино: Финский залив, сосны, белые ночи, экскурсии, катание по Неве на теплоходе, показы, импровизации, мастер-классы – и за всё за это – ни копейки родительских денег!
Константину Юрьевичу Хабенскому – земной поклон.
Финансы он, кстати, привлекает где только получается: и государственные, и корпоративные, и олигархические, – и уронить свой авторитет в чьих-то глазах как-то совершенно не страшится.
Немного у нас таких людей пока.
А тех, кто боится запачкаться, и потому пальчиком не пошевельнёт – много.
Ну, и ладно: зато с немногих легче брать пример.



седой

* * *


ПТИЦА

Слетит
на грудь ко мне белая птица.
Я дам ей из сердца напиться.
Ни вздохом не выкажу страха:
испей, моя птаха.

Взлетит
с груди моей алая птица.
Во мне больше нечему биться.
Скучна птахе клетка пустая:
лети, отпускаю.

Летит
всё выше – не хочет быть дичью.
Ни дробью не сбить, ни картечью.
Да я и не плачу о птичьем
своём бессердечье.

Гляди:
в груди моей пусто до донца.
Наотмашь отпахнута дверца.
А в небе – как красное солнце,
летит моё сердце.



В бабочке

Жовто-блакитнi, или Не пугай, попугай!




Дочь:
- Папа, Шурик сломал Е!
В смятении задаюсь сразу тремя вопросами: каким образом он это сделал, каким образом дочь это определила и каким образом она научилась столь изысканно выражаться, а я не заметил?
Не дождавшись от меня реакции, дочь поясняет:
- Он засунул какую-то блестяшку в клавиатуру, и теперь Е плохо печатается!
Вот, кстати, она нас с Шуриком сфоткала.
Откормили мерзавца.



В бабочке

* * *


В Москве – засилье птиц.
От пения соловьёв и сменяющих их на рассвете зябликов спать с открытым окном затруднительно.
По газонам скачут желтоклювые, чёрные в золотую крапинку скворцы и ещё кто-то: чуть покрупнее, с шоколадной спинкой и бежевым брюшком – дрозды, может быть?
А на низком заборчике сидит циклопическая – с петуха величиной – ворона и ест чьё-то красное сырое мясо.
Я проходил метрах в двух, она подумала было – по глазам видно – не взлететь ли, но, здраво рассудив, что с мясом будет трудно, а без него – жалко, решила остаться.
И правильно рассчитала: я прошёл мимо, невольно ускорив шаг.
Поднимите перчатку, москвичи-хулители: я лично не могу объяснить эти факты (особенно последний) ничем, кроме улучшения экологии!



В бабочке

* * *


Мой покойный друг Лёша Дидуров создал во второй половине восьмидесятых группу поэтического рока «Искусственные дети», чем очень разозлил тогда ещё советскую общественность.
Наш попугай Шурик пошёл теперь по Лёшиному пути, чем очень умилил моих домочадцев.
Шурик воспылал нежными родительскими чувствами к дочкиной резиновой мыльнице с маленькими жёлтыми утятами. Сразу подчеркну, что никакой резиновой утки с ними не было!
Он так решительно охранял мыльницу от всяческих посягательств, что пришлось поместить её к нему в клетку.
Шурик успокоился и теперь лишь время от времени залетает домой, чтобы облобызать своё искусственное потомство.
Расскажу заодно ещё одну драматическую историю.
Тёща нечаянно закрыла Шурика в холодильнике. Минут на сорок.
Нет, вылетая, он не сказал ей, как в анекдоте: «Какой я тебе попочка? Сама ты задница – с тобой пингвином станешь!», – только хохлился и долгое время не давался в руки.
Но главное – хоть бы чихнул разок! Невероятная морозоустойчивость для тропической по происхождению птицы!



В бабочке

Времена Фроста


Никогда, признаться, не чувствовал в себе довольно знаний и таланта, чтобы переводить классическую зарубежную поэзию, но с подачи моей милой френдессы yuvikom перевёл за короткий срок сразу четыре стихотворения Фроста, причём, нарочно брал самые известные и хрестоматийные, дабы показать то ли свою смелость, то ли неосведомлённость, то ли отсутствие какого бы то ни было расчёта: так как «надцатые» переводы этих знаменитых текстов явно никому не могут пригодиться.
Уже постфактум увидел, что получился цикл «Времена года».
Выкладываю сразу и Зиму (так как воспоминания ещё свежи), и Весну – а там посмотрим…

ОГОНЬ И ЛЁД
из Роберта Фроста

Не знаю – мир идёт в огонь
Или под лёд.
Я ведал страсти вкус, и он
Велит мне предпочесть огонь.
Но если дважды мир падёт,
Что ж – знал я ненависть. И мне
Сдаётся – для закланья лёд
Хорош вдвойне.
Лёд подойдёт.


Collapse )

ЛОСКУТНАЯ  СИНЬ
из Роберта Фроста

Зачем нам столько синих лоскутков
И здесь, и там – цветы, глаза, вода,
Сапфир, синица, бабочка – когда
Так чист и невредим небес покров?

Но землю к небу не воздеть, увы,
Хоть мудрецы пытаются подчас.
А синева настолько выше нас,
Что лишь острей мы жаждем синевы.

Collapse )



В бабочке

* * *


Пока я грипповал и плохо контролировал ситуацию, мои женщины привели в дом ещё одного мужчину: волнистого попугая Шурика.
За месяц с небольшим он освоился у нас совершенно: летает со звуком миниатюрного, но боевого вертолёта, говорит несколько фраз голосом Дональда Дака (хотя лучше всего удаются ему звук поцелуя и телефонный звонок) и проявляет чудеса изворотливости. Например, когда на него случайно присела моя жена, он непостижимым образом остался невредим (даже я в подобных обстоятельствах никогда так легко не отделывался).
Меня он учит многому, в первую очередь – терпению, и предельно наглядно.
Делюсь опытом.
Когда на Вас покакал попугай, можно, конечно, испугаться, возмутиться, броситься стирать с одежды или волос содеянное, неизбежно размазать его по себе тонким слоем и впасть в скорбь.
А можно потерпеть это на себе три-четыре минуты, за которые оно засохнет до состояния камешка и бесследно его удалить.
С первого и даже пятого раза это даётся непросто. Но не стоит отчаиваться, ведь попугай будет какать на Вас, как минимум, восемь-десять раз на дню, и Вы неизбежно освоите данный нехитрый урок смирения.
Или не освоите.
В этом случае я Вам сочувствую.




В бабочке

Грехута "Będziesz moją panią". Исполняет Марек Грехута.




ТЫ БУДЕШЬ МОЕЙ ДАМОЙ
вольный перевод с польского

Будет вечер поздний,
Будет нам по двадцать,
Будут падать звёзды,
Будет всё сбываться.

И ты, будешь ты
Несравненной самой,
И ты, только ты
Будешь моей дамой.

Песни любимым, песни влюблённым
Пойте, рябины, липы и клёны,
Кроны, ветви, листья, ветры…

Ночь не будет длинной,
Сон не будет долгим.
Солнце – апельсином
Прыгнет к нам в ладони.

И ты, будешь ты
Несравненной самой,
И ты, только ты
Будешь моей дамой.

День не обидит нас непогодой,
Солнце окрасит небо и горы,
Птицы проснутся и грянут всем хором!

Я тебя назвал бы
Ясною весною,
Но и в дождь, и в стужу
Будешь ты со мною.

Ты, ты, будешь ты
Несравненной самой
Ты, ты, только ты
Будешь моей дамой.




В бабочке

Ирадьер "La Paloma Adieu". Исполняет Мирэй Матьё.



ГОЛУБКА
вольный перевод с французского

Взойдя на корабль, что в дальние шёл края,
Он ей прокричал: до встречи, любовь моя!
С тех пор вновь настала осень – уж минул год.
Она каждый день его на причале ждёт.
Вдруг она видит: белая голубица
Белой стрелою прямо к причалу мчится.
Мочит перо прибоя солёной пылью,
Горькую весть несёт на усталых крыльях.

«О, Голубка, прости! Всё забудь, не грусти!
Наш корабль поглотила пучина,
Моя любовь, прости!
О, Голубка, прощай! Пусть проходит печаль.
На причале не жди понапрасну,
Моя любовь, прощай!»

Она голубицу в руки легко берёт
И, встав на краю причала, глядит вперёд.
И вот под крылом уж стелется моря гладь:
Душе ничего не стоит голубкой стать.
Две белых птицы утром осенним ранним,
Рядом летя, исчезли в морском тумане…

«О, Голубка, прости! Всё забудь, не грусти!
Наш корабль поглотила пучина,
Моя любовь, прости!
О, Голубка, прощай! Пусть проходит печаль.
На причале не жди понапрасну,
Моя любовь, прощай!»