Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

В бабочке

И вновь не о футболе


Говорит Казань! В эфире – очередной футбольный репортаж, в котором опять не будет ни слова о футболе!
Снова выбрался на стадион. Двух месяцев с прошлого визита не прошло, а какие перемены!
https://gomazkov.livejournal.com/287691.html
От лодочной/спасательной станции на противоположном берегу не осталось и следа – как корова слизала. Зато на этом – появилась обширная огороженная рабицей площадка – в треть футбольного поля размером – где из земли торчат какие-то огромные пластиковые кувшины горчичного цвета и виднеются зелёные пластиковые же крышки люков.
Стало любопытно, подхожу ближе: в углу территории – избушка сторожа, по дачному висят на бечёвке треники и трусы, рядом – цветочная грядка, мангал, на столике разложены овощи, а сам сторож – пожилой мужчина с седой профессорской бородкой и обнажённым торсом – дует на шашлыки. С одной стороны, понятно: лето, река рядом, с другой – центр города вообще-то...
Не утерпел, спросил: что охраняете, уважаемый? Ливнёвку – отвечает.
Так вот ты какая – Баба Яга, из-за которой, вернее, из-за отсутствия которой при каждом ливне у нас заливает всё, включая метро! Коллектор ливневой канализации, если по-научному.
Что ж, посмотрим, как теперь дела пойдут – следующего дождя ждать недолго...



В бабочке

На маскараде


Где ж ещё провести воскресный благостный вечер накануне адовой жары, как не на футболе! Тем более что – я уже писал тут об этом – стадион стоит на диком, поросшем ивняком, берегу Казанки.
Позавчера, правда, выяснилось, что на берегу противоположном возвели станцию – то ли лодочную, то ли спасательную. Но лодок нет и спасать некого: не уток же с многочисленным потомством? Не лихого же вейксёрфера, мчащегося за катером? Его, чтоб спасти, ещё догнать надо.
Приятная новость: среди футбольных стюардов всё больше дам. Вы не поверите, одна молоденькая стюардесса меня ощупывала при входе! Думал телефончик попросить, но из-за маски не решился: вдруг крокодил какой – не поймёшь ведь.
А вот теперь точно не поверите: прошёл я, значит, шмон-контроль, иду к турникетам, и тут другая дама – в летах – мне кричит:
– У вас какой сектор?
– Сто двадцать седьмой, – отвечаю.
– Это ко мне, ко мне! Вы ведь Гомазков? Я сразу вас узнала!
– Да, – изумляюсь, – откуда?
– Я на ваших выступлениях бываю в музее Боратынского.
Невероятно. Я понимаю, слава ходит по пятам, но чтоб так – на стадионе, под маской?



В бабочке

Почти Серебрякова


На нашем стареньком стадионе Центральный окна туалетов выходят прямо на фасад: когда идёшь к западной трибуне, минуешь ярко освещённую своего рода клозетную галерею.
Причём, окна мужских туалетов начинаются на высоте плеча, а женских – на уровне колена.
И никакого вуайеризма, чистое искусство: окна ведь смотрят лишь на умывальники, не в кабинки же.
Мрачным ноябрём – и это за развлечение сойдёт.


седой

Спи, форвард, задом наперёд!


Чего только в нашем музее не бывало, но вот в футбол ещё не играли!
И не собирались, но поступило указание руководства провести футбольный вечер.
Я тоже думал – бред, а копнул тему "Русская поэзия о футболе" и масса интересного там обнаружилась.
Многие классики касались сего предмета: Брюсов, Заболоцкий, Багрицкий, Набоков, а вот, например, Мандельштам.

Рассеян утренник тяжелый,
На босу ногу день пришел;
А на дворе военной школы
Играют мальчики в футбол.

Чуть-чуть неловки, мешковаты —
Как подобает в их лета,—
Кто мяч толкает угловатый,
Кто охраняет ворота...

Любовь, охотничьи попойки —
Все в будущем, а ныне — скорбь
И вскакивать на жесткой койке,
Чуть свет, под барабанов дробь!

Увы: ни музыки, ни славы!
Так от зари и до зари,
В силках науки и забавы
Томятся дети-дикари.

Осенней путаницы сито.
Деревья мокрые в золе.
Мундир обрызган. Грудь открыта.
Околыш красный на земле.

Не знаю, как вас, а меня от финала знобит, хотя ничего зловещего, собственно, не сказано. Но — 1913 год. Предчувствие ли это гения или всего лишь моё постчувствие — не знаю.
Словом, тему я доложил, "Эй, вратарь, готовься к бою" хором спели, а потом пошли мяч пинать — как без этого. Конкурс пенальтистов, а в воротах — угадайте, кто.
Сразу скажу — пропустил я столько же, сколько в тот же день вся сборная России, но отбил — в пять раз больше: учитесь, лопухи!

Collapse )


седой

Россиянцы – Сауды – 5:0


А хотите, научу вас правильно любить футбол?
Записывайте.
Первое. Если наши побеждают, надо испытывать настоящую, искреннюю, детскую радость.
Второе. Если наши проигрывают, надо пожать плечами и заняться своими делами, ибо невелика печаль: футбол всего лишь игра. Семья, работа, здоровье, пенсия и НДС – вот это важно, а кто там сколько раз попал по мячу – да какая, в сущности, разница?
Кажется, проще простого, однако же большинство моих сограждан категорически не умеют ни первого, ни второго – даже порознь, не говоря уж о комплекте.
И в этом одна из главных причин наших неудач – отнюдь не только в футболе.



седой

А потом ты покатился и назад не воротился...

С раннего детства и до сих пор: футбольный мяч – в моём восприятии – должен быть пятнистым. Это столь же органическое его свойство, как и общая шарообразность.
И только недавно, увидев эту картинку, я понял почему в меня так впечатан этот стереотип.




Итак, до конца 60-х мячи сшивали из продолговатых полосок кожи. Затем было открыто, что самая точная «круглость» достигается путём сшивания пяти и шестиугольников.
Чемпионат мира в Мексике 1970 года, где впервые играли таким мячом – белым с чёрными, для контрастности, пентагонами – был первым, игры которого я мельком видел, будучи пятилетним ребёнком.
Через четыре года этот импринтинг был закреплён чемпионатом мира в Германии.
Ко всему прочему, я сам уже стал поигрывать в футбол во дворе, однако в общедоступных советских магазинах того времени продавались лишь мячи старого образца – коричневые, сшитые из полосок, так что пятнистый мяч навсегда стал для меня символом высокого футбольного профессионализма.
Смутно помню, что чемпионат мира в Аргентине 1978 года я – тринадцатилетний – смотрел с увлечением, но и с некоторым смутным разочарованием. Теперь я понимаю его суть: новый окрас мяча – с зубчатыми передачами – мне не понравился. Этот дизайн практически не менялся до конца столетия, а на мячи нынешнего века я уже почти не обращаю внимания, так как даже не знаю названий всех этих геометрических фигур, на нём изображённых.
Словом, как говорят пожилые люди: я знаю, как надо, а вы уж делайте, как хотите!



седой

В Саранск! В Саранск!


Процитирую тайком одного своего фейсбукового френда: мы незнакомы, знаю только, что он москвич и, судя по записям, совсем не склонен к саркастическим шуткам.
«И все-таки я буду на ЧМ-2018! Да, не самый топовый матч: Панама – Тунис. В Саранске. Но эмоции зашкаливают. Поболеем!»
Господи, за кого?!
Нет, я понимаю: за футбол, за праздник, но чтоб до такой степени?
Подозреваю сейчас: вы мне не верите – думаете, я сам это сочинил: нет, клянусь!
Вообще-то, футбол я люблю, сам на стадион хожу за местную нашу многострадальную команду поорать. Но, честно признаться, моё боление напоминает любовь из известной репризы – излагаю своими словами:
«Любимая, ради тебя я готов на все! Обойти всю землю! Переплыть океан! Одолеть ураган! Гору свернуть! Достать звезду с неба!
P.S. Приду завтра, если не будет дождя».
Так что подлинная страсть – если она, конечно, умещается в рамки уголовного законодательства – вызывает у меня недоумение и уважение разом.



седой

Вот и лето пришло


По погоде не очень заметно, а по работе очень: её стало в разы меньше.
И это пока радует – несмотря на перспективу невыполнения плана и оставления без премии.
Заметил: при своей нынешней – значительно более интенсивной, чем прежде, музейно-концертной деятельности – я балансирую на грани приемлемой для меня публичности, периодически сваливаясь за грань – туда, где она мне уже тягостна, где я уже больше трачусь, чем получаю взамен.
Конечно, как и всякий артист, я испытываю окрыление от приёма публики, от успеха, но должной для этой профессии одержимости мне, увы, не дано: к примеру, рвануть с коллегами в кабак – тратить полученные от представления эмоции – совсем не для меня: только домой, только на диван, если выпить, то тихо сам с собою пару рюмок, и лучше всего – если по телевизору в это время футбол.
З.Ы. Чуть не забыл: дочь вчера выступала в колонии для малолетних преступников. В мужской.



седой

Мир, отдых, май


Наш футбольный стадион расположен на берегу Казанки.
В минувшие выходные я приехал на матч чуть раньше срока и решил спуститься к воде. Тут меня благость и накрыла.
Тёплый вечер ясного майского дня. Казанка – река извилистая, тихая. По берегам молодые рощицы. Свежая листва издалека напоминает осеннюю – позолочена закатом. Мошкара кружит над самой кромкой, то и дело оступается, путая воду с небом: поверхность рябит от рыбьих ртов.
Пробегает негромкий катерок, на носу его сидит, кутаясь в плед, девушка – видимо, в качестве гальюнной фигуры. Вы знали, что это так называется? Не очень солидно звучит, правда? – пусть лучше будет ростра или, на худой конец, кариатида.
Река недолгое время лениво перелистывает плавные волны, потом вновь успокаивается.
Довершая слащавость сюжета, вдоль по Казанке плывёт селезень. Одинокий, сизый, но тоже подсусаленный низким солнцем, он плывёт гордо, как Чайльд Гарольд, неспешно направляясь к противоположному берегу залива, где в плавнях его ждёт семейство.
Ужасно не хочется уходить, но не пропадать же билету – за него ведь деньги плачены…
Как я и думал, сыграли вничью – удивительно мирный выдался вечер.



седой

Мавр сделал своё дело


Бой между Ленноксом Льюисом и Майком Тайсоном 2002 года был последним тяжким вздохом эпохи легендарных амбалов.
Железный Майк, проиграв нокаутом, окончательно покатился под профессиональный откос, а победивший Лев Леннокс вполне удовлетворил этим свои боксёрские амбиции и, закусив напоследок нынешним киевским мэром, ушёл на покой.
Об эпической драке на пресс-конференции перед боем я сначала прочёл в газете: дескать, Тайсон ударил телохранителя Льюиса, вставшего между ними, потом была общая свалка, откуда первым выбрался Леннокс со словами: «Этот парень совсем сбрендил – он укусил меня за ногу!»
Последний факт меня не очень взволновал – ибо известные прецеденты уже бывали, а заинтересовало меня, первое: каким должен быть телохранитель у двухметрового чемпиона мира по боксу весом за сто кило, и второе: как же перенёс этот телохранитель удар самого Тайсона?
Мне повезло вскоре увидеть ключевой момент по телевизору: охранником Льюиса, как и следовало ожидать, оказался парень ростом за два метра и под двести кило весом, а коронный левый крюк Майка он перетерпел, не моргнув глазом, что было довольно странно, впрочем, меня не очень долго занимал этот предмет.
Разгадка пришла нежданно – много лет спустя, когда я ненароком набрёл на соответствующий ролик в ютубе и всмотрелся внимательно.

Collapse )