Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

В бабочке

Хорошо быть кисою...


В своих театральных исканиях дочь продвинулась довольно далеко: во МХАТ аж до последнего тура дошла, но там-таки срезали.
Не беда, год впустую не пройдёт: ей уже предложили быть администратором в театре-лаборатории, где она играет; кроме того, у неё есть безумная идея – стать вожатой в тренинговой компании, где она много лет провела подопечной.
Не теряя времени, дочь уже съездила в последний летний лагерь волонтёром или – как это у них теперь называется – "хэлпером" (твою ж душу!).
Вышло непросто: по понятным причинам лагеря какое-то время не работали, вожатые частично разбрелись, не собрать; так что из-за недокомплекта дочери пришлось быть не на подхвате, а пахать наравне с основным составом.
Вернулась, проспала четырнадцать часов кряду и начала рассказывать.
Приведу лишь несколько эпизодов.

Collapse )



седой

* * *


В дочериной театральной студии и общаются между собой театрально.
Вот случай, дочерью мне рассказанный.
Некая барышня, осторожно подкравшись к читающей подружке, так ловко захлопнула книгу перед её носом, что пострадавшая даже не поняла, кто злоумышленник.
- Кто это сделал? – возмущённо воскликнула она.
- Вот он! – уверенно ответила вредина, указав на случайно стоявшего рядом молодого человека.
Тот был совершенно не в теме, но рефлекторно включился в действие.
- Да, это я, – подтвердил он.
- Нет, – усомнилась пострадавшая, окинув подозреваемого скептическим взором, – он слишком ошарашен для того, кто это сделал.
И тут молодой человек возмутился:
- Да я охренел от того, как я это сделал!
Прямо-таки «Двенадцатая ночь».



седой

* * *


Вижу, что уже надоел вам своими околотеатральными байками, но не могу остановиться.
Как-то в детстве, отдыхая с родителями на югах, я встретился с будущим гением режиссуры.
Творчески подошедшие к досугу взрослые (первую скрипку среди них играл, конечно, мой отец) устроили конкурс театрализованных шарад: желающие разыгрывали пантомимический этюд или несколько, где, как могли, изображали отдельные части задуманного слова, а зрители – отгадывали.
Будущий гений – было ему лет десять от силы – привлёк к представлению местного паренька, который добросовестно «играл мебель», а сам номер был прост и неподражаем.
Первым делом гений отвесил партнёру хорошую затрещину. Потом, дав тому несколько секунд поскулить, держась за ухо, убрал его руку, и пошептал что-то в только что ушибленное ухо, коварно указывая на кого-то невидимого за углом. После чего статист издал продолжительный и истошный вопль. Всё.
Разумеется, никто не отгадал, что имелся в виду царь На-в-ухо – донос – ор.
Странно было другое: взрослые совершенно не оценили постановку – под тривиальным предлогом всех недоброжелательных критиков: дескать, это слишком сложно и непонятно.
Потом юный режиссёр загадывал, кажется, ещё слово «кон-опля», но это было уже и впрямь менее убедительно.
Самое обидное, что я так и не знаю, стал ли будущий театральный гений настоящим – потому что не помню даже, как его звали.



седой

Как вернуть артиста в буфет?


Случайно наткнулся в сети на «постатус» незнакомого мне артиста одного знаменитого оперного театра. Зацепило, потому что речь о городе, где я много раз бывал, чью культурную жизнь неплохо знаю.
Цитирую, сохраняя грамматику оригинала, но с купюрами (отчасти цензурными, отчасти – чтобы сохранить анонимность автора, ибо речь о «явлении»):

"Меня гложет вопрос, за каким … наш ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ … ТЕАТР … "засунули" в эту Богом забытую дыру, под названием Набережные челны, поселили в заводской общаге под названием "гостинница КАМАЗ", что бы мы исполнили здесь "Дон Жуан"… в постановке великого... А главное, кому на … в этом городе это нужно??? И пусть будет здоров этот чинуша-… из минкульта, которого уполномочили курировать гастроли нашего театра!!! Но, сцуко, икаться ему долго и с творожистой отрыжкой!!!"

Глубоко вздыхаю, дабы унять вскипающий гнев и рвущиеся из души соображения о павиане с манией величия обратно пропорциональной толщине персонального культурного слоя, и читаю комментарии.
Наглецу немедленно дают отпор, указывая, что Набережные Челны (оба слова с больших букв) – полумиллионный город  с тремя театрами, органным залом и превосходным камерным оркестром, известным далеко за пределами «региона», что при жизни великого … ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ежегодно и неоднократно катался с гастролями по стране, что услышь великий эти слова, он бы…
И хам немедленно стушёвывается, кажется, даже искренне; говорит, что, конечно, город тут ни при чём, что…
Выясняется: театр только что приехал, на сцену ещё не выходил, но в гостинице из крана вдруг пошла ржавая вода. Между прочим, действительно безобразие: артисту помыться с дороги – святое, это не просто гигиена, это необходимое условие успешного спектакля.
Словом, мир рухнул, и гадами оказались сразу все: и КАМАЗ, и минкульт, и город – оптом.
Артист, одним словом, и ничего ты с ним не поделаешь.
Просто раньше его место было в буфете, и бушевал он там, а ныне он носит свой буфет с собой и бушует на весь интернет.



седой

Отныне я живу с женой - артисткою заслуженной!


Пока я плавал, мой статус нежданно вырос: несравненной супруге моей было присвоено звание заслуженной артистки Татарстана.
Наши отношения с государством всегда были и остаются лояльными, но дистанционными: мы участвуем, но не состоим; тем не менее, формальное признание со стороны государства тоже приятно.
А ещё приятнее то, что вручили сей диплом жене 6 июня на пушкинском празднике в нашем оперном театре, так что, можно считать, рысий бакенбард Сан Сергеича освятил это скромное событие.



Да, я приплыл. Скоро приду в себя.



седой

Для "Тангейзера" нужны двое


В таких вопросах я полагаюсь исключительно на личное впечатление тех очевидцев, кому полностью доверяю, больше ни на чьё.
Моя добрая френдесса Елена из Новосибирска – моя коллега: филолог, преподаватель и сочинитель – успела побывать на этом спектакле и осталась в полном восторге.
Я принял её суждение к сведению и стал искать второго свидетеля. А как же?
Вспомнил, что концертмейстер моей супруги Максим – молодой, образованный и культурный человек, сам превосходный музыкант – ещё зимой специально ездил в Новосибирск, дабы ознакомиться с этой постановкой, так как у нас в Казани тоже неплохой оперный театр, но Вагнера не ставили никогда.
Я позвонил ему, и он также охарактеризовал спектакль как великолепный: и солисты, и хор, и, как он выразился – банда, и постановка – всё было отлично.
И вот теперь, опираясь на мнение людей, которых я безусловно уважаю, которые, кстати, в отличие от меня, воцерковлены, я могу сказать, что очень сожалею, что с "Тангейзером" так вышло.
А если бы мои друзья сказали, что постановка – дрянь, я бы нисколько не сожалел.
И свобода творчества тут совершенно ни при чём. Она может быть, её может не быть: к собственно качеству искусства это не имеет ровно никакого отношения.
Нелепо уважать саму свободу творчества как таковую, уважать или не уважать можно лишь конкретного творца.
Если мои друзья, чьему вкусу я верю, нашли работу режиссёра Кулябина прекрасной, значит, я должен уважать режиссёра Кулябина. Не любить, но уважать. И если режиссёр Кулябин убеждён в том, что без голых баб и Христа, распятого на чьём-то причинном месте, его постановка невозможна, я вынужден уважать это его убеждение, хоть внутренне и протестую против него.
А имеет ли право государство увольнять директоров, назначать других и снимать спектакли – это вообще не вопрос.
Государство не меценат, который отстегнул звонкой монеты с барского плеча и больше ни во что не вмешивается: в худшем случае не даст денег в следующий раз.
Государство – работодатель, и ежемесячно платит зарплату всем работникам театра – от директора до уборщицы. И за это своё содержание имеет право рассчитывать на то, что спектакли на государственной сцене не будут предметом раздрая в обществе.
В свою очередь, мы – частные люди – раз уж так вышло, что среди нас не нашлось ни одного Мамонтова, и ни одной частной оперы у нас, соответственно, нет, – имеем полное право высказать по этому поводу своё – самое, что ни на есть, частное мнение.



седой

* * *


Среди чеховских театральных героев – всех этих Леконид Свирипеевых и Василисков Африкановичей Тигровых – есть один, самый трогательный: Дифтерит Алексеевич Женский – артист театров.
Из трёх слов, составляющих его имя, только одно – действительно имя.
И это моё имя.
Нет, я понимаю, что Чехов, скорее всего, имел в виду настоящую фамилию Станиславского, но всё равно как-то обидно.
Даже не обидно, а конфузно как-то, словно в чувствительное место пальцем тычут.



седой

* * *


Дочь рассказывает про ледяной городок, который построили к Новому году подле кукольного театра:
- Там есть одна такая горка, не крутая, но в конце… как сказать… чашей это не назовёшь, ну, в общем, такой воглуб, из которого…
- Как ты сказала? – переспрашиваю.
- Ну, не знаю, как это назвать, но…
- Углубление?
- Точно! Там такое углубление, из которого…
- Какое красивое слово – воглуб!
- Тихо, писатель. Слушай дальше.



седой

Горе от меня


Под юбилей Грибоедова вспомнился один забавный эпизод из детства.
Мне было 12 лет, я смотрел по телевизору фильм-спектакль «Горе от ума» Малого театра, млея и не зная, в какую же из хохлушек раньше влюбиться: в Корниенко или Глушенко.
Был я мальчик начитанный, текст пьесы знал почти наизусть, а потому не могла проскочить мимо моего внимания одна выразительная цензурная купюра.
Вспомним оригинал:

София

Кого люблю я, не таков:
Молчалин, за других себя забыть готов,
Враг дерзости, - всегда застенчиво, несмело
Ночь целую с кем можно так провесть!
Сидим, а на дворе давно уж побелело,
Как думаешь? чем заняты?

Лиза

Бог весть,
Сударыня, мое ли это дело?

София

Возьмет он руку, к сердцу жмет,
Из глубины души вздохнет,
Ни слова вольного, и так вся ночь проходит,
Рука с рукой, и глаз с меня не сводит. -
Смеешься! можно ли! чем повод подала
Тебе я к хохоту такому!

Так вот, в спектакле 1977 года Лиза, смачно фыркнув, начинала хохотать сразу после своих слов «Сударыня, мое ли это дело?», и следующие четыре строки текста Софьи были опущены.
Пересмотрел – точно. Хотите, убедитесь – с 25-й минуты.

Collapse )


седой

* * *


История эта известна, но я хочу кратко пересказать её – в поисках морали.
Знаменитый фильм Иштвана Сабо «Мефистофель» видели, должно быть, все, но наверняка не все читали первоисточник – одноимённый роман Клауса Манна.
А я случайно читал. Что сказать: природа на сыне и племяннике отдохнула изрядно, но речь не о том.
У героя романа – актёра-конформиста Хендрика Хёвгена – был прямой прототип – его звали Густаф Грюнгенс.
Злые языки говорят, что он столь нелицеприятно выведен автором в романе не только по политической, но и по личной причине, – будучи какое-то время мужем сестры Манна; а об остальном я помолчу, дабы не множить сплетни.
Манн покинул Германию вместе с родителями в 33-м году, в 36-м уехал в Штаты, во время войны вступил в американскую армию, воевал в Африке и Италии, но от всей его биографии веет каким-то неблагополучием: скандалы, пьянство, долги, выплачиваемые за него великим отцом…
Грюнгенс остался в гитлеровской Германии, играл, ставил спектакли, с 37-го по 45-й занимал должность генерального интенданта Прусского государственного театра и даже числился ефрейтором дивизии «Герман Геринг».
После войны почти на год попал в тюрьму, и дела его выглядели совсем плачевно, но за него неожиданно стал хлопотать знаменитый актёр-антифашист Эрнст Буш. Тут-то и выяснилось, что заступничество Грюнгенса спасло того в своё время от смертной казни, да и многим другим, используя своё положение, Грюнгенс помогал.
Его полностью оправдали, он вернулся на сцену и даже был какое-то время президентом Союза театральных деятелей Германии, а в оттепель – приезжал с гастролями в СССР.
Клаус Манн умер в 49-м от передозировки снотворного, а Густаф Грюнгенс – от того же, но четырнадцатью годами позже.
В общем, убедительной морали опять не получается: всё сложнее, чем мы бы хотели в каждый исторический момент.